Наш маленький Грааль

У нее каждая минута на учете, работы вагон, и с ребенком хотя бы иногда хочется побыть, а тут трать время на целую серию ерунды. В парикмахерской торчи, ногти полируй, туфли выбирай, платья примеряй, декольте пудри… Часов семь на подготовительные мероприятия ушло, не меньше. И пусть выглядела она на тусовке почти ослепительно , зато дома, поздним вечером, Никитка ей выдал:

– Мама – кака!

– Почему это? – возмутилась она.

И мальчик, едва освоивший несколько слов, вполне понятно объяснил:

– Блосила…

И малыш прав.

Но что поделаешь, если жизнь сложилась именно так? Если после ухода Мишки они остались в буквальном смысле без копейки? Не ходить же по вагонам метро, не просить милостыню? Тоже, конечно, работа, но как подставишь Никитку под град вирусов?"

"Ася прошла на кухню. Плеснула в рюмку «Бейлиса» – совсем немного, на пару глотков – и снова вернулась в кресло.

Зато для бизнеса день прошел совсем неплохо. Отдел продаж отчитался о восемнадцати новых клиентах, а основной поставщик в связи с возросшим оборотом увеличил оптовую скидку на целых полтора процента. Если так и дальше пойдет – через полгодика можно будет штатное расписание увеличить. И задумываться о более удобном, хотя бы класса В, офисе, поближе к центру…

А как все начиналось!

Вот уж точно: как вспомнишь, так вздрогнешь.

…Ее бывший муж Мишка оказался человеком абсолютно безжалостным. Как пригрозил: «Больше вы меня не увидите», так и сделал. Спасибо, хоть невеликое совместно нажитое имущество оставил – телевизор, холодильник, компьютер да стиралку. Но денег – ни копейки. Вот и остались они с Никиткой на съемной квартире и с Асиным пособием по уходу за ребенком, а это известно какая сумма, едва хватает на пару пачек подгузников.

Да еще и малыш, чуткая натура, сразу расхворался – тяжело, с температурой. Районная педиатр сказала, что это типичная простуда, но Ася-то знала: Никитка хотя и совсем ребенок, а чувствует, когда в семье беда. И так как к бедам у него еще иммунитета не выработалось, тут же заболевает.

И получилось: даже за едой, не говоря уже о лекарствах, не выйти, потому что не потащишь же с собой больного ребенка, а оставить его не с кем.