Нарцисс в цепях

И все это вырвет у тебя сердце, почти весь позвоночник или снесет голову, в зависимости от того, куда придется выстрел.

— Да отвали ты от двери, мудак! — велела Менг Дье.

Он повернулся и посмотрел на нее без всякого дружелюбия:

— Ты мне не Мастер.

— И ты мне тоже.

— Дети, не ссорьтесь! — произнесла я. Они оба посмотрели на меня. Отлично. — Фауст, если ты не хочешь, чтобы от тебя была польза, иди вниз.

— А что я такого сделал?

Я посмотрела на Менг Дье, пожала плечами и сказала:

— Отвали от двери, мудак.

У него напряглись плечи, но он грациозно поклонился своей бордовой шевелюрой.

— Как прикажет леди Жан-Клода, так и будет.

И он отступил, встав рядом со мной. Сильвия придвинулась ближе — не совсем между нами, но близко. Мне это понравилось. Помыкать вампирами — занятие иногда рискованное, никогда не знаешь, в какой момент им вожжа под хвост попадет. Ох, как мне не хватало моего пистолета!

— Что теперь? — спросил Джемиль. Он смотрел на вампиров так, будто ему их общество нравилось не больше, чем мне.

— Постучим, я думаю.

Держась подчеркнуто в стороне, вытянув руку не больше, чем было необходимо, я твердо постучала три раза. Если будут стрелять через дверь, вряд ли попадут. Но стрелять никто не стал. На самом деле вообще ничего не случилось. Мы подождали, но терпение в список моих главных достоинств никогда не входило. Я снова начала стучать, но Джемиль остановил меня:

— Можно мне?

Я кивнула.

Он стукнул так, что дверь затряслась.

Дверь открылась, и за ней стоял шатен, мускулистый, как Аякс, но повыше. Нарцисс что, вербует их в гимнастических залах?

— Чего? — хмуро спросил открывший.

— Я Нимир-Ра леопардов. Думаю, вы меня ждете.

— Вовремя, блин, — сказал он и распахнул дверь так, что она хлопнулась об стену, прислонился к ней спиной и скрестил руки на груди. Значит, они не такие мускулистые, как кажется, если их можно было так сложить.

Комната была белой — белый пол, белый потолок, белые стены, — будто вырезана из твердого снега. На стенах висели клинки — ножи, мечи, кинжалы, узкие стилеты и двуручные мечи ростом с человека.

— Милости просим в зал мечей, — произнес охранник. Судя по всему, это были официальные слова, которые ему полагалось говорить.

От дверей никого не было видно.