Нарцисс в цепях

Пульс у меня участился — просто от удивления.

— Нет, это не я.

— Вы знаете, кто это сделал?

Я снова заморгала и подумала, могу ли я соврать и не почует ли он ложь. Но решила придерживаться правды.

— Да.

— Кто?

Я покачала головой:

— На этот вопрос я не отвечу.

— А почему?

— Потому что я бы сама убила Каспара, если бы он не сбежал.

— Я знаю, что на его совести несколько смертей и что он пытался убить вас и некоторых ваших друзей, — сказал Риис.

— Это еще не самое противное, — ответила я. — Он брал деньги у охотников и поставлял им оборотней.

Риис кивнул:

— А своих подопечных лебединок он превращал в жертв. Это, наверное, было общим для него и прежней лупы — сексуальный садизм.

— Вот почему ваши девушки, как вы их называете, были в том клубе с Натэниелом.

— Да. Я в эти игры не играю, а они к ним привыкли.

— Сочувствую, — кивнула я.

— Вы правдиво ответили на мои вопросы, и я не могу сделать меньше. — Он расстегнул рубашку.

Я посмотрела на Мику — он пожал плечами. Я посмотрела на Рафаэля — он помотал головой.

Оставив рубашку заправленной в штаны, он стал вытаскивать майку. Кажется, он собирался обнажить мягкое подбрюшье, а я не была на сто процентов уверена в своем самоконтроле. У меня опять зачастил пульс, и я спросила:

— Зачем вы раздеваетесь?

— Показать вам символ моего монаршего предназначения.

— Простите? — переспросила я.

— Не волнуйтесь, миз Блейк, — нахмурился Риис. — Я не собираюсь вас смущать.

— Дело не в этом, Риис, я просто.

Но я не договорила, потому что он обнажил белую-белую кожу живота. В полутемном автомобиле я все равно видела пульс под пупком. Черт, я почти чувствовала его вкус у себя во рту, будто уже всадила зубы в нежную кожу, будто уже вгрызлась глубоко, в более жизненно важные органы.

Что-то странное было в волосках на его груди. Слишком тонкие, слишком белые, тонкой линией с груди вокруг пупка, потом вниз, в штаны.

Я оказалась на полу и поползла к нему, но не помню, как это случилось.

— Я не помню, как спрыгнула с сиденья.

Провалы в памяти.

Мика положил руки мне на плечи:

— Так бывает, когда зверь берет над тобой верх. Поначалу. Первые несколько полнолуний — почти полный провал в памяти, и только потом они вспоминаются.

Риис прогнулся, наклонившись в сторону, и стал расстегивать ремень.

С такого расстояния я увидела — или решила, что вижу, — что неправильно в этих волосах на теле.