Нарцисс в цепях

Я оставалась пока живой, оставалась человеком, но голод бушевал во мне как зверь, рвущийся наружу, и одно только не давало ему вырваться — мои пальцы, вцепившиеся в дерево, лоб, прижатый к его изгибам. И непонятно было, что это за голод, с которым я бьюсь, но все окрашивал ardeur, жаждала я крови или мяса, но во всем этом был секс. Их невозможно было отделить, и это уже само по себе было страшно.

Кто-то подполз ко мне, и я знала, не глядя, что это Жан-Клод. Я его просто чувствовала.

— Ma petite, все готово, мы ждем только тебя.

Я сказала, все еще прижимаясь лицом к спинке, вцепившись в нее пальцами:

— Что ж, тогда вам придется обойтись без этого последнего ингредиента.

Я ощутила его руку у себя над плечом и вскрикнула:

— Не прикасайся!

— Ma petite, ma petite, я бы изменил все это, будь то в моей власти, но не могу. Мы должны наилучшим образом действовать с тем, что есть.

Эти слова заставили меня поднять глаза. Лицо его было слишком близко, глаза — полночная синева, волосы черным сиянием вокруг бледного лица.

Он попятился, и, когда я повернулась взглянуть на Ашера, он соскользнул с кровати и остался стоять, дрожа.

— В чем дело? — спросил Джейсон.

— Ее глаза, — шепотом отозвался Натэниел.

Я повернулась и увидела себя в угловом зеркале. Глаза мои заполнил светло-карий огонь, не темнота моих собственных глаз. Это были ее глаза.

— Нет, — тихо сказала я, ощущая ее за тысячи миль отсюда. Ее восторг при ощущении моего страха гудел в теле, поднимал моего зверя и заставлял упасть на кровать.

"Она изучала меня, пробуждая моего зверя, пока он не прорвался почти к поверхности. Она тронула ту часть Ричарда, что все еще оставалась внутри меня, и пробудила его зверя; эти энергии переплелись, тело мое стали бить судороги.

Я услыхала крик: «Она сейчас перекинется!» Несколько рук прижали меня к кровати.