Нарисуй меня

— Павел Петрович реставрирует картины?

Максим кивает, его рука зарывается в мои волосы, чуть оттягивает их назад, заставляя меня обнажить шею. Его горячее дыхание обжигает, губы опускаются все ниже…

— Так что Голованов? — Хватаюсь за ускользающую нить разговора. — Почему ты его не послушал?

Максим долго молчит, и я уже начинаю беспокоиться, что он мне не ответит. Но он все же нехотя говорит:

— За компанию пошел. Голованов рвал и метал, к родителям бросился, требовал, чтобы меня отговорили.

— Пытались?

— Нет. Отец сказал мне фразу, которую я понял только через несколько лет.

Меня подмывает спросить, что это за компания была такая, но не уверена, что хочу грузить его новыми воспоминаниями. А еще мне не нравится эта хмурая складка между бровями, которая появилась только что.

Захочет — сам расскажет, верно? Интересно, как такой своенравный бунтарь мог пойти с кем-то за компанию.

— У тебя остались твои самые ранние работы? Здесь я мало что нашла.

— Не хочу жить прошлым. И тебе не позволю. У нас будет только настоящее, Марина. Твое и мое. С чистого холста. Согласна?

Растворяюсь в его зеленом омуте, он держит меня за подбородок двумя пальцами, не оставляя и шанса отвести глаза.

— Конечно!

Друзья! Небольшое объявление – пока наши герои наслаждаются обществом друг друга и учатся оставлять за спиной все, что им мешает, предлагаю сегодня немного окунуться в будущее.

В первой главе я добавила пролог нашей истории, который, как я надеюсь, придаст новые оттенки в картину, которую мы рисуем с вами вместе. Приятного чтения!

Как думаете, что происходит?

Глава 26

«Марк Витрувий Поллион — римский архитектор и механик, ученый-энциклопедист.

В основе взглядов Витрувия лежало представление об универсальном объективном значении числовых закономерностей и пропорциональных отношений в строении Вселенной и человека…»

Закрываю заумную «Википедию». Сегодня большая открытая лекция Максима у нас в училище.

Я стою перед профессором Антоновой, которая чихвостит мои работы. Боже, скоро уже документы подавать, а мне «совершенно точно нельзя этот кошмар показывать нормальным людям».