Нарисуй меня

Присматриваюсь внимательнее — твердый кусок картона мешает, аккуратно убираю его. А в ящике еще что-то: так отвлеклась на деньги, что не заметила тонкую серую папку. Вот ее мне не страшно взять. Аккуратно вытаскиваю, стараясь не касаться денег.

Я не знаю, что я ожидала увидеть, наверное, я в таком шоке, что просто уже не в состоянии удивляться, поэтому просто медленно рассматриваю фотографии Максима Генварского. Их много, штук десять, не меньше. На первом фото Макс в джинсах и рубашке разговаривает с кем-то по телефону в парке, фотка явно летняя, как минимум прошлого года.

А вот он нежно обнимает Васнецову, видно, что они с Ольгой не знают, что их фотографируют. Чуть прикрыла глаза, чтобы успокоиться — ревность самое неуместное сейчас чувство. Но следующее фото заставляет до боли прикусить губу — полуобнаженная незнакомая девушка сидит на коленях Максима, на заднем плане виден блестящий шест.

«Это было до тебя, Марина, успокойся», — говорю себе и поспешно переворачиваю фотки. В папке еще несколько листов текста. «Единственный ребенок в семье, отец — инженер, мать — учительница, оба на пенсии», «окончил с отличием, продолжил обучение в Германии», «аллергия на морепродукты и орехи», «в свободное время путешествует»…

Настоящее досье.

Следующая страница начинается с фразы, выделенной жирным: «На что обратить внимание!».

Я не успеваю даже бегло просмотреть текст: слух улавливает отчетливый звук поворота ключа в замке.

Взгляд мечется по спальне. Доли секунды всего, но жуткая мысль уже пронзает сознание — бежать некуда!

Закрываю шкаф, так и не задвинув ящик обратно, только папку успеваю в него обратно засунуть.

На большой кровати по-прежнему белье По, а еще моя сумка и плащ.

Дверь захлопнулась, я слышу медленные тяжелые шаги, которые отдаются в моей голове жутким гулом.

Хватаю свои вещи и практически падаю на пол. На мое счастье, кровать высокая, и пусть с трудом, но я успеваю под нее залезть.

Я почти не соображаю, что происходит, страх такой, что не могу и даже не хочу дышать.

Шаги приближаются, а я зажимаю себе рот, чтобы не закричать от ужаса. Свет, господи, свет же включен. И в прихожей, и… здесь.