Нарисуй меня

— Нет, спасибо! — Ухмыляюсь, представляя, как будет выглядеть Фридман в своей неизменной байкерской косухе и кипе среди наших именитых искусствоведов.

— Волнуешься?

— Есть немного.

Очень даже много! Персональная выставка. Марк прав: моя первая настоящая выставка. К этому дню я шла всю свою жизнь, с того дня, когда первый раз взяла в руки кисть.

— Да нормально все пройдет. Максим, кстати, где?

— Должен скоро подъехать. У него дела.

Фридман удивленно приподнял брови, но, как и полагается хорошо воспитанному человеку, дальше расспрашивать не стал.

Максим Генварский. Муж. Любимый. Учитель. Самый близкий друг. Человек, который стал для меня всем. Я совершенно не представляю без него своей жизни.

Пальцы коснулись обручального кольца.

Мы поженились тем же летом, в августе, когда вернулись из путешествия по Европе.

— Я три недели прожил со смертным приговором, Марина. И много чего понял — например, не надо на завтра откладывать свадьбу с той, на ком хочешь жениться сегодня.

Макс сказал мне это в Париже, когда мы гуляли по Рю де Риволи.

Абсолютное счастье.

— Фридман, когда успел? — недовольный голос Грина раздался прямо под ухом. — Я надеялся, Марина здесь одна.

Они не любят друг друга.

Сашка был у нас на свадьбе. Сказал пару ядовитых тостов, недвусмысленно намекнул, как не повезло невесте, но незаслуженно подфартило жениху. А мы с ним подружились — я просто пропускаю мимо всю его специфическую манеру общения и вижу в нем по-своему обаятельного человека, который спас жизнь моему мужчине.

— Это тебе. — Грин кивнул на стоящего сзади работягу с огромной корзиной роз.

— Видимо, из личных запасов, — глубокомысленно проговорил Фридман. Его тактичность не распространяется только на одного человека — Алекса. Краешки лепестков изначально белых роз были насыщенно-зеленого цвета.

— Спасибо, Саш!

Крепко обнимаю друга, отменившего встречу с инвесторами, которых уже полгода обхаживал, только для того, чтобы быть сегодня рядом со мной. Поддержать меня.