Наречённая из-за грани, или Мужья в довесок (СИ)

– Не уверена, что готова жить со свек… с родителями Филиппа даже по необходимости и во имя благого дела. Фил, без обид.

– А кто говорит о доме Катрино?

– А больше нам податься некуда, пока не поднаберём деньжат, – заметил Люсьен.

– Оставайтесь здесь, – преспокойно выдал Виргил блестящую в своей гениальности идею. – Мой дом, разумеется, и вполовину не так просторен и роскошен, как дом Алишан, но всяко лучше, чем ютиться в съёмных комнатах на постоялом дворе невысокого пошиба.

Сочетаемые озадаченно переглянулись и с одинаково настороженным подозрением посмотрели на Ворона, невозмутимого, как памятник.

И о том, что потребуется взамен.

– В твоём доме? – уточнил Люсьен.

– Другим жильём я не располагаю.

– Бесплатно? – Филипп верно оценил внезапного доброхота как не входящего в категорию родственников, обязанных помогать чисто по факту собственно родства.

– С тебя нынче и брать-то нечего, – Виргил смерил Филиппа нарочито неспешным, подчёркнуто презрительным взглядом.

– Тем страннее выглядит предложение крова, – не смутился Филипп.

– Даже слишком, – поддержал Люсьен и с неприкрытым вызовом посмотрел на Виргила. – В чём дело, Ворон? Какая твоя в том выгода? Получить подтверждение, что Варя дуайр, как предположила адара Алишан?

За плечом Филиппа мелькнула темноволосая голова. Похоже, Надин надоело торчать в гостиной в одиночестве, и она тоже решила принять участие в без пяти минут семейном совете.

– Виргил знает, что я попаданка, то есть чужая тень, – сообщила я неохотно. – В дуайра он не особо-то и верил.

– Ещё лучше. Выходит, целое представление разыграл… ради чего? Спокойствия Алишан? Кстати, – Люсьен демонстративно покрутил головой, осматривая кухню так, словно кого-то искал, – где она сама? Знаю, ты о многом ей не говоришь, потому и предпочитаешь платить другим адарам, а не хвататься за бесплатную.

Чёрт…

В яблочко.

Почти.

– Принимать или не принимать моё предложение – дело ваше, – Виргил не стал ни оправдываться, ни спорить. – Я ни на чём не настаиваю, никого ни к чему не принуждаю, ничего не требую. Хотите – оставайтесь, не хотите – парадную дверь сами найдёте, – и вышел.

Вороновскую удаляющуюся спину опять посверлили тремя мрачными взглядами.