Наречённая из-за грани, или Мужья в довесок (СИ)

И кто из вас кому и кем приходится, вовсе нас не касается… если только вы не намерены принести свои разногласия в наше пристанище.

– Ни в коем случае.

– Дора… – прошелестел Костас. – Моя Дора…

– Могу я забрать фотку… фотографический портрет?

– Как угодно.

Я вернулась к кровати. Подрагивающая грязная рука потянулась ко мне, но я опустила её обратно на одеяло.

– Моя Дора… где ты теперь? – Костас смотрел на меня в упор и одновременно словно сквозь меня, видя свою возлюбленную, какой она была прежде, будучи сама собой.

– Далеко, очень-очень далеко отсюда, – повторила я, на всякий случай прижимая мужскую руку к матрацу. – Костя… ты знаешь, кто тебя так отметелил… избил? Это произошло после того, как я покинула Глос с Алишан? Ты можешь сказать, что это были за люди? Местные или кто-то из доменов?"

"Виктор хмыкнул. В пренебрежительном этом хмыке слышались и удивление, и насмешка над пришелицей, ни черта не смыслящей в здешних реалиях. Нет, даже мне понятно, что жители доменов на перепутьях появляются не сильно часто и отнюдь не ради избиения какого-то рандомного мужика, но если, предположим, это не обитатели Глоса постарались по неким неведомым причинам, то остаётся лишь вариант с гостем из домена.

– Стая воронов кружила надо мной… они кричали… кар… кар-р… садились на мою грудь и клевали мои глаза…

Вот теперь точно бредит.

– Кар-р… кар-р, говорили они, таково твоё наказание за сотворённое тобой зло…

– Костас? – окликнула я и отпустила обмякшую руку.

– Клевали глаза… и сердце… рвали сердце острыми когтями… за что… за всё… – Костас повернул голову и уставился в потолок. – А потом пришла она… и спасла меня… только я спасти её не смог, не защитил от него…

Виктор склонился над пациентом, пощупал пульс, посмотрел в глаза. Затем махнул рукой в сторону двери, и я молча пошла на выход. Шим выскочил следом и проводил меня к Дугану. Папа Феодоры встретил меня настороженным, ищущим взором, и я поспешила сунуть фото во внутренний карман куртки.

– Он жив?

– Пока жив, – я села на скамейку.

За окном по-прежнему трепетала дымная пелена, Шойд бессловесной тенью маячил в дальнем углу.

– Он ранен?

– Его избили, и в течение неизвестного количества времени он болтался по степи, уж не знаю, в каком состоянии и возможно ли подобное в принципе. Вероятно, ещё ограбили, потому что в Глосе при нём были личные вещи, а сейчас их нет.

– Кто мог напасть на него?

– Без понятия.