Наречённая из-за грани, или Мужья в довесок (СИ)

И, может статься, Филипп ошибся.

Не будешь же в случае неудачи возвращаться, так ведь?

Я встала на стрёме, то есть рядом с дверью, следить, не приспичит ли кому в разгар вечеринки книжку почитать, а Люсьен, выдав парочку матерных словечек, взялся за шкатулки.

Филипп не ошибся.

В шкатулке, найденной в одном из ящиков письменного стола, обнаружилась злосчастная стопка писем, пяток фотографий – как я и предполагала, позировала Агнесса в нижнем белье и ничего откровеннее груди, просвечивающей сквозь тонкую ткань, я не заметила, – медальон с локоном, кружевная тесьма, засушенный цветок и надушенный платок.

Мимо зафира мы не пролетели, что хорошо.

Но выглянувший в окно Виргил встретил нас с тем же ошалевшим выражением лица, что и Ормонд.

– С ума сошли?! – Ворон торопливо распахнул дверцу, высунулся наружу и быстро, цепко осмотрел улицу, убеждаясь в отсутствии нечаянных свидетелей. – Сказано же было – отход ногами, не прыжками. И где Катрино?

– Подстрелили, – бодро сообщил Люсьен, подталкивая меня к зафиру.

– Подстрелили?! – Виргил нахмурился, как-то странно глядя на меня, затем взял за руку и рывком втянул в салон.

Я тяжело плюхнулась на сиденье, откинулась на спинку. Что-то голова резко закружилась, звон в ушах не унимался и к горлу подкатывать начало…

Люсьен заскочил следом, дверца захлопнулась. Он сунул письма и фото Виргилу и повернулся ко мне, коснулся моей руки, обеспокоенно рассматривая меня в свете фонарей, проникающим с улицы.

– Варя, ты переместиться сможешь?

– Смогу, – заверила я, сколь подозреваю, ни разу не убедительно.

– Варвара, сколько раз за этот день ты перемещалась? – окончательно помрачнел Виргил.

– Дважды днём… потом сюда и ещё три раза здесь, – перечислил Люсьен.

– Шесть?!

– Можешь не орать, а? – попросил Люсьен чуть раздражённо.

– Я ещё не начинал орать, – огрызнулся Виргил. Небрежно свалил письма и фотки на сиденье, потянулся ко мне через салон, зачем-то лоб мой пощупал.