Напарник

Лампочка – это глухая камера, возможно, даже подвал. Тогда шансы на удачный побег уменьшались вдвое.

Но в любом случае они существовали. Лишь бы его освободили от наручников и дали время на подготовку.

Роман, лежа на боку, начал шарить ногами вокруг себя. Натолкнувшись ногой на стену, подполз к ней и сел, попутно отмечая плюсы и минусы своего положения.

Обувь на ногах оставили.

Это хорошо.

Охранник после того, как он пополз, шум не поднял.

Это, с одной стороны, хорошо, с другой – плохо.

Хорошо потому, что за ним не ведется постоянное наблюдение.

Плохо потому, что камера настолько прочна, что не требует дополнительной охраны. Стало быть, вырваться из нее будет непросто.

Дальше.

Руки, ноги не перебиты.

Это, безусловно, хорошо. Правда, все пока ватное, будто не свое. Но когда действие газа, которым его усыпил Франсуа, пройдет, он будет как новенький.

Ах, Франсуа, невинный паренек! Заманил-таки в западню. Как они точно все рассчитали.

Ладно, об этом поздно и бессмысленно думать.

Так, эти двое ушли, но сказали, что позже с ним поговорит некий Стоян.

Что характер беседы будет неласковый, это понятно.

Но почему – Стоян?

Имя настолько географически определенное, что никто, кроме представителя одной из южнославянских стран, не мог его носить.

Впрочем, могла быть лингвистическая ошибка. Эти двое говорили на французском. Имя Стоян было произнесено на французский манер, с ударением на последнем слоге.

Кем угодно, кроме арабских террористов. Ибо они в первую очередь должны были заниматься взрывом атомной бомбы на территории России. А среди арабских, чеченских и вообще мусульманских имен Роман ни имени Стоян, ни имени Стаян припомнить не мог.

Но как бы там ни было, встречи с этим самым Стояном – Роман пока решил называть его на русский манер – ему не избежать.

А хотелось бы.

Роман попытался плечом содрать мешок с головы. Тишина и невозможность осмотреться действовали не лучшим образом на его нервную систему. И хоть ему случалось не раз попадать в разного рода темницы, что-то подсказывало ему, что эта – одна из худших.

Вдруг вдали послышались голоса.