Напарник

Сестра всячески оттирала Бретона от кровати, поэтому инспектор был вынужден общаться с больным из-за ее спины.

– Поправляйтесь. Я приду, как только что-то станет известно.

– Спасибо…

– Вот именно, – проворчала Клодин. – Сначала все узнайте, потом приходите.

Инспектор покосился ей в затылок, но счел за лучшее промолчать. Еще раз глянув на Романа, он вышел из палаты и притворил за собой дверь.

– Наконец-то, – продолжала ворчать Клодин. – Не успел человек открыть глаза, а они уже тут как тут. Только и знают, что лезть со своими вопросами.

Она склонилась над Романом.

– Как вы себя чувствуете?

– Спасибо, Клодин, мне гораздо лучше.

Клодин улыбнулась:

– Вы иностранец?

– Да. Англичанин.

Роман покосился на дверь.

– Мне так, во всяком случае, кажется.

– Да не волнуйтесь, – успокоила его Клодин. – Я вас не выдам. Я полицейских ужас как не люблю. Они мне всю жизнь портили, когда я была помоложе. Только соберемся с друзьями хорошенько повеселиться где-нибудь в лесу или на реке, они тут как тут.

Присматриваясь и прислушиваясь к разговорчивой медсестре, Роман понял, что у него нет иного выхода, кроме как довериться ей. Девушка она душевная, не слишком умная, но сообразительная, то есть именно то, что ему требуется. Покидать больницу пока рискованно, его могут хватиться и послать на поиски полицию. И тогда можно попасть под надзор, если не в камеру, – французская полиция известна своей суровостью.

– Клодин, – сказал Роман, беря ее за руку.

– Что? – спросила она.

– Хотите, я открою вам свою тайну?

Ее глаза загорелись любопытством.

– Да-а…

Не отпуская ее руку, Роман понизил голос до частот мурлыкающего кота.

– Но только вы должны пообещать помочь мне. Согласны?

Клодин уже вся пылала возможностью окунуться в чью-то тайну. Оно и понятно, жизнь в маленьком городке такая скука.

– Согласна, – кивнула она. – Я помогу вам. А что надо делать?

– Сейчас, – сказал Роман, – я вам все расскажу. Только обещайте хранить это в секрете. Иначе все погибнет.

– Обещаю, – прошептала Клодин, садясь на край постели. – А что погибнет?

– Моя любовь.

– Ваша любовь?

Глаза Клодин округлились до размеров кофейного блюдца. Роман ощутил, как пульс на ее руке участился чуть не вдвое.

– Да, – сказал Роман. – Именно.