Напарник

Стоян выглядел несколько сконфуженным.

– Он говорил про больное сердце… Но кто мог подумать, что он так быстро кончится?

– Да, слабак, – согласился Мигель. – Мельчают кадры в ЦРУ.

– Он не из ЦРУ, – уверенно сказал Стоян. – Просто человек, который оказался не в том месте не в то время. Несчастный дурак.

– Он тут только что чуть в штаны не наложил, – вставил Люк. – Таких в спецслужбе не держат.

– А жаль, – вздохнул Мигель. – Я настроился на долгий разговор.

Стоян посмотрел на безжизненно висевшую голову пленника.

– Надо убрать его отсюда. Люк, займись этим.

– Понял, шеф.

– Я же просил, не называй меня «шеф»! – вдруг окрысился Стоян. – Ненавижу это обращение. Называй меня по имени.

– Хорошо, Стоян, как скажешь, – пробормотал Люк.

– Все, выполняй. Возьмешь в помощники Шона. Он знает, куда везти тело.

– Хорошо… Стоян.

Все трое вышли из помещения, и дверь закрылась.

Прошла минута.

Роман, оставшийся висеть на стуле, едва заметно вздрогнул.

Сердце, которое он остановил усилием воли, вновь ожило и медленно забилось, возобновляя движение крови в аортах.

Он сильно рисковал. Остановить сердце не трудно. Куда труднее запустить его вновь. Сделать это тем сложнее, чем дольше пауза. Мозг, отключающийся вместе с остановкой сердечной мышцы, быстро погибает без доступа крови. Стоит чуть дольше пробыть в этом состоянии, и мозг не подаст сигнал к запуску. И тогда мнимая смерть автоматически становилась реальной.

Роман пробыл в состоянии клинической смерти три минуты. Это был очень долгий срок. Но ему удалось вернуть себя к жизни.

Вопрос был в том, не напрасны ли его усилия. Ибо, если обман раскроется, больше этот фокус не пройдет. И тогда Мигель превратит его в вопящий кусок мяса.

Считая удары сердца, Роман одновременно напрягал слух. Он мог долго притворяться мертвым. Главное, чтобы его не подвергли дополнительной проверке.

В помещении, как он установил через минуту, никого не было. Стало быть, они решили, что он мертв, и бросили за ненадобностью.

Это хорошо.

Правда, неизвестно, как с ним поступят дальше.

Послышались голоса.

Он сосредоточился на биении сердца. Не давать ему биться чаще тридцати ударов в минуту. Это главное.

Открылась дверь.

– Смотри, и правда загнулся, – удивленно сказал Шон. – Экий слабак.

– Они думали, он из ЦРУ, – отозвался Люк. – А я сразу просек, что он не при делах.

– Мигелю только дай до кого-нибудь дорваться, – сказал Шон, дотрагиваясь до окровавленного уха Романа.