Напролом

Живу по понятиям, законы наши соблюдаю, в обшак отстегиваю исправно, — тут азербайджанец хитро прищурился, — но вправе ли ты запрещать мне заниматься бизнесом? Если бы я, предположим, долю с оборота зажимал… Тогда — да, с меня можно было бы спросить со всей строгостью.

Плешивый понимал, что формально толстяк прав. Он не мог никому запретить заниматься его делом. Амир — барыга и не скрывает этою. Для него торговля наркотой — привычное занятие. То же можно сказать и про цыгана, да и еще про кое-кого в этом зале.

в упор на Амира, Плешивый нехорошо оскалился:

— Никак ты сомневаешься, что воровская сходка мое решение одобрит?

Толстяк сразу стушевался. Он, конечно, знал, какой у Плешивого авторитет. Осадив Амира, вор улыбнулся:

— Конечно, я не могу никому ничего запретить. О Чем базар? Это лишь дружеский совет старшего товарища.

Все взгляды сразу обратились к атлетически сложенному парню, на которого Плешивый обратил внимание самом начале встречи.

А ну-ка, подробнее! — потребовал вор, немного задетый тем, что его так бесцеремонно перебили.

Здоровяк с шумом отодвинул стул и поднялся, пред

— Я Саша Терентьев, контролирую Портовый район. Так вот, дня два назад у нас все малолетки на таджикских «арбузах» заторчали. Очень дешевая штука, даже старшеклассникам по карману. Скорее всего, это то, вы, Николай Петрович, говорите.

Плешивый вспомнил, что, конечно же, слышал об этом парне, только вот встречать его до сих пор не доводилось.

С водителей, зачастую иностранцев, и собирали мзду ребята Тетери, а заодно приглядывали за крутившимися тут же путанами, торговцами паленой водкой и наркоты. Тетеря считался правильным пацаном.