Пятое правило дворянина

Но я буду помнить об этом разговоре. Тем более, что вы говорите это пойдет мне впрок.

— Определенно, — кивнул он. — Сейчас я позабочусь о вашей еде, ваше сиятельство.

Врач вышел из палаты, оставив нас вдвоем с Тосиком, который устроился рядом со мной калачиком и практически мгновенно захрапел. Интересно, а когда он вообще спокойно спал в последний раз?

* * *Едва медсестра вышла из палаты с пустой тарелкой от супа, как вошел Верховцев. Он закрыл дверь, подошел к моей кровати и опустил голову:

— Прошу прощения, ваше сиятельство.

— Неужели? Вы что же, были в курсе того, что Юрий решил меня предать?

— Нет, но... Это мои люди, Владимир Михайлович. Наверное, я должен был отнестись к их подбору тщательнее.

Хм... Может быть. Не знаю. Я не считал, что мой начальник службы безопасности халатно относится к своей работе, даже наоборот... Но вот сейчас я точно ничего говорить не буду, пусть сам из этого делает выводы. Ну а сомнений в том, что он их сделает, у меня не было.

— Рассказывайте, Леонид Александрович, как так вышло? В этом был замешен охранник, я ведь прав?

— Не только он, его напарник тоже.

— Интересно знать, сколько им за это заплатили? — спросил я и погладил посапывающего рядом со мной Тосика.

— Боюсь, этого мы уже не узнаем.

— Что так? Если мне не изменяет память, то я прихлопнул лишь одного. Что же стало со вторым?

— Найден мертвым недалеко от Барвихи. Перерезали горло и выкинули в кювет. Члены их семей также были убиты в тот вечер, так что...

— Жаль.

— Как обычно, в восемь вечера эти мудаки мне отзвонились и доложили обстановку. Мол, все нормально, без происшествий. Примерно за десять минут до случившегося они зациклили системы видеонаблюдения на одной и той же картинке — чтобы я ничего не заподозрил, если решу посмотреть, что происходит в Барвихе через удаленный доступ, — Верховцев вздохнул.

Да, это мне было примерно известно. За исключением некоторых деталей.

— Что с моими слугами?

— Лиза и Варвара были убиты, Никодим тяжело ранен, но вроде бы идет на поправку. Врачи сказали, что жить будет. Вот только хромым останется.