Нахалка (СИ)

Улыбка померкла, но осталась.

Рассказала в двух словах, окончанием служило — Он уехал, он просто уехал и не сказал ни слова…

— Давно?"

"Да, он знает, что я не подниму бури в стакане, если человек не появляется несколько дней. Или не звонит неделю.

— Месяц.

— Хочешь, чтобы я узнал: жив ли он? — спросил Саня.

— Можешь?

Столько надежды я давно не слышала в своем голосе. Саму покоробила эта бесхребетность.

— Могу. Но у меня к тебе просьба.

— Слушаю.

— Если попытается вернуться… — Угрожающе начал мой друг.

— Сань, тебе не кажется, что это слишком. Ты вот, например, спокойно возвращаешься к одной и той же супруге уже не в первый раз и без потерь на фронте. А другим принимать раскаявшихся разве нельзя?

— Полин, я это я.

— Да, и ты себя знаешь.

— Именно, я себя знаю. К тому же я дальше «бла-бла-бла какая хорошенькая» в свободном полете не шел, ограничения все-таки существуют. И моя об этом знает и верит мне, несмотря на размолвки. Проверенный, так сказать,… а что это за хрыч, который тебя посмел бросить без видимых на то причин, мне неизвестно! Так что пусть катится, если еще не издох!

— Но…

— Без но! Таких не бросают.

— Да.

— Прекрасно. Отправлю по почте в течение следующей недели. Не натвори бед, малыш, и держись. Шоколад немецкий хочешь?

— Хочу.

Кто бы знал, что еще через неделю я прозрею и пойму, что беременна. Сообщение о том, что этот гад переехал за границу и вполне возможно вскоре женится, стало ударом.

Сколько потом я себя ловила и останавливала, запрещала и ненавидела за чувства, оставшиеся со мной. Тормозила, уже почти набрав его номер или адрес почтового ящика. Или написав слезное, обвинительное и несчастное письмо смотрела на него неотрывно и не могла отослать.

…Господи, за что мне это?! Мне нет места в его жизни.

Никогда, в общем-то, и не было. Подсказывал внутренний голос, возвращая в картины нашего совместно проведенного времени.

Куда ты ломишься, стой! Нет, нельзя, что ты делаешь? Прекрати в двадцатый раз за сутки набирать его номер! F! Ничего не изменится и после смс, станет только хуже.

Письма я не раз редактировала, когда накатывало волной жалости к себе и ненависти к нему — плакала и вновь редактировала.