Наконец-то вместе

Уоллбрехт снова вскинул голову:"

"— Я бы, скорее, поискал разгневанного мужа или бой-френда одной из его постельных утех. Почему финансы?

— По нескольким причинам, — ответил Майкл, вставая. — Я выбросил копии его отчетов, но помню, как подумал, что он не так уж платежеспособен, как можно было полагать, исходя из его весьма расточительного образа жизни.

Уоллбрехт сделал заметку.

— Что еще?

— В ночь перед исчезновением он подарил жене рубиновый с бриллиантами кулон за двести пятьдесят тысяч в коробочке от Тиффани.

Позже она по вполне очевидным причинам не захотела его носить, но когда секретарь попыталась вернуть кулон в магазин Тиффани, там сообщили, что это не их изделие. Тогда обе женщины стали искать квитанцию, но не нашли ни малейшего признака того, что на покупку был выписан чек или Логан пользовался кредитной картой. Ничего. Словно подарок с неба упал.

Уоллбрехт подозрительно прищурился:

— Наличные?

— Очевидно. И еще одно: во время наших встреч он хвастался остроумным способом тратить в США деньги оффшорного банка, не привлекая внимания налоговых служб.

Он не вдавался в подробности, не сказал, что сам этим занимается. Но вполне возможно, именно так оно и есть. И если он отмывал грязные деньги, убийца, возможно, хотел завладеть хотя бы частью.

Валенте брезгливо качнул головой и натянул пальто.

— Когда Мэннинг не объявился через несколько дней, я сразу понял, что больше не увижу его живым.

Кроме истории с оффшорными деньгами, он признался, что купил оружие.

Уоллбрехт отложил ручку и ошеломленно уставился на Майкла:

— Почему он вдруг стал откровенничать с вами, почти незнакомым человеком? Деньги, оружие… как-то странно!

— Считал, что производит на меня впечатление, а может, хотел заинтересовать, — пояснил Майкл, беря с кресла портфель. — Тем более что знал меня как бывшего преступника, привыкшего вступать в конфликт с законом, мало того, неизменно берущего верх над системой правосудия.

 — Он кивнул на прощание Бьюкенену, который намеревался добраться до своей конторы на такси, взглянул на Уоллбрехта и добавил:

— Мне совершенно все равно, сколько людей будут заниматься этим делом и во сколько это обойдется. Главное — узнайте, кто прикончил этого никчемного сукина сына.

Он направился к двери, но, уже взявшись за ручку, остановился и обернулся.

— И еще одно, Стивен.