Наконец-то вместе

Стопка с красными наклейками — вершина айсберга, именуемого Валенте. Я попросил скопировать и прислать остальные документы на него, но это займет несколько дней. К следующей неделе весь стол будет завален папками. Каждый из нас возьмет по стопке и внимательно прочитает каждую бумажку в каждой папке. Все это фотокопии, так что можете взять их домой. Дойдете до конца, берете стопку напарника и так далее. Я хочу, чтобы к концу следующей недели вы одолели всю эту гору. Да, кстати, это только часть имеющейся информации.

Мы пока еще разыскиваем в архивах дополнительные сведения насчет всех, кроме Валенте. О нем мы уже знаем все, что необходимо знать. Вопросы имеются? — осведомился он, переводя взгляд с одного на другого.

— У меня вопрос, — кивнула Сэм, вставая и протягивая руку к досье на Логана Мэннинга. — Записка Логана кончается двумя словами, написанными, как я понимаю, на итальянском. Ни я, ни Шредер их не поняли и хотели бы узнать смысл. Нельзя ли снять копию с записки?

— Нет. Никто носа не сунет в эту записку и не дознается, что в ней, пока мы сами не будем готовы ее показать.

Когда федералы пытались в последний раз прижать Валенте, утечек было столько, что его адвокаты уже работали вовсю, пытаясь его отмазать, пока власти еще только соображали, какие улики у них есть и что они могут значить. Никогда не стоит недооценивать Валенте, — предупредил Маккорд, — а тем более его влияния и связей. Эти самые связи тянутся до самого верха. И вот почему мы оставили это дело здесь, в Восемнадцатом участке, прямо у подножия лестницы правосудия. Валенте просто не догадается искать здесь, а мы надеемся, что на этот раз он не сорвется с крючка так легко.

Он снова уставился на Сэм.

— Что вас беспокоит?

— Если мне не позволено снять копию с записки, можно хотя бы переписать два последних слова?

Маккорд перегнулся через стол, быстро набросал два слова в блокноте, оторвал страничку и отдал ей."

"— Мы уже прогнали их через систему. «Фалько»— это кличка, которая была у него раньше.

Обычное итальянское имя. А вот второе… Мы сейчас работаем над ним, в поисках ассоциаций. А вы, Малкольм? Какие-то вопросы или замечания?

— Только одно, — пропыхтел Шредер с невероятно свирепой гримасой. — Буду крайне благодарен, если вы никогда больше не станете меня так называть, лейтенант.

— Ни за что.

— Ненавижу это имя!

— А моя мать его любила. Это ее девичья фамилия.

— Все равно ненавижу, — объявил Шредер, забирая свои папки.