Наказание Дамира

То, как он поджимает губы в тонкую упрямую линию, но на щеках все равно проступают глубокие, совсем мальчишеские ямочки, и даже коротко стриженная борода их не способна скрыть. То, как вспыхивают искорками черные, пронзительные глаза и словно начинают светиться изнутри. Воздух в машине будто густеет, пропитывается чем-то и мне становится сложно дышать. Накатывает легкая паника, душно, мозг смутно сигнализирует об опасности…Я хмурюсь и тру лоб, прикрывая глаза.

— Ну, это радует, — роняет Дамир, выключая зажигание и отщелкивая ремень безопасности.

— Что? — рассеянно интересуюсь я, потеряв нить разговора.

— Что в вашем послужном списке не было ни извращенцев в юбках, ни лесбиянок, Дубина.

— Ну и что, даже если бы были, Дамир Тигранович, — лениво огрызаюсь я, тоже отстегивая ремень, — Какая вам разница?

— Вот и я не понимаю, какая, — будто сам себе говорит Керефов и покидает салон, сильно хлопнув дверью.

Не дожидаюсь, пока он проявит галантность и откроет мою, и выхожу тоже.

Минуя проходную, мы направляемся к лифтам. Керефов жмет кнопку вызова и опирается плечом о гранитную стену, исподлобья смотря на меня и рассеянно потирая щетину.

— А почему пешком шли? Не на машине? — интересуется он, когда металлические двери кабины разъезжаются, — Сюда неудобно добираться на общественном транспо…

— Я на машине, — перебиваю я, первой заходя в лифт.

Не знаю, что такого смешного я сказала, но четко очерченные губы Дамира вновь дрогнули от сдерживаемой улыбки, когда он нажимал на четвертый.

— Мне на второй, — напоминаю я, смотря на панель с цифрами.

— Вам со мной, — отрезает спокойно Керефов и все-таки улыбается. Криво и щуря черные глаза, — И она не помощница — она секретарша. И да, вполне профессиональная.

— Пф! Не сомневаюсь, — фыркаю я тихо, с трудом удерживаясь, чтобы не закатить глаза.

Дамир улыбается шире.