Наизнанку

Последние лучи заката осторожно касались ее обнаженной груди, скользили по рукам, подсвечивая квадратный бриллиант на правой руке.

— С тобой так сложно, — выдохнула она и уронила голову мне на грудь.

— Не сложнее, чем с тобой…

*****

На рассвете мы сели в арендованный джип и под монотонное бурчание навигатора покатили вон из шумного города. Янка открыла окно и с радостными вскриками хлопала всему, что видела. Она встречала солнечные лучи, махала плетеной шляпкой толпам туристов и взвизгивала, когда мы вновь сворачивали к дороге вдоль водной линии бухты.

— Идем, Кролик, — я открыл дверь и взял ее теплую ладошку. — Помнишь, ты сказала, что невозможно найти место, где то, что мы оба любим, будет соединено? Твой белый снег и мой пляж? Есть такое место.

Как только Янка отвела свой взгляд от меня, тут же вскрикнула и бросилась бежать, поднимая в воздух охапки белоснежного песка.

— Я люблю тебя, слышишь? Наскалов, я так люблю тебя, — прошептала она, подбежав ко мне.

— Идем, это еще не все, — я обнял ее за плечи и повел в приоткрытую калитку. До ушей уже доносилась музыка и громкие мужские крики. Черти! Какой тут может быть сюрприз?

За высоким забором, в тени пальм, спрятался невысокий двухэтажный особняк из белого камня. Просторный двор, зеленые газоны, размеренное шуршание автополива, открытый гараж, забитый автомобилями.

— Олег? — мы шли по узкой каменной тропке вдоль дома, когда Яна крепко сжала мою ладонь, потому что голоса становились все ближе и ближе.

— Приехали! — первым нас увидел Мартынов, распластавшийся на плетеном лежаке. Он медленно сдвинул очки и встал.

Янка взвизгнула и бросилась к бассейну, где толпились те, кто должен был весело крикнуть «Сюрпри-и-из», как только мы переступим порог.

— Папа! — Яна повисла на шее отца, переворачивающего стейки на гриле.

— Т-ш-ш, не кричи, — засмеялся Куранов, покачивая коляску.