Наизнанку

Бубе не хватает авторитета, чтобы требовать дисциплину и субординацию.

— Это он осматривал здание универа?

— Да, — Серега сел в машину и закрыл дверь — Вчера на станции была авария. Отключали электричество, поэтому они грузятся только сейчас! За сегодня отправлен только один состав. Он остановится в Михайловке через два часа, до этого остановок не будет! Если закроем глаза на светофоры, то успеем, поезд стоит семь минут."

"— Черт! Неужели ты ее разговорил? — рассмеялся я и завел машину.

— Я знаю один секрет, как понравиться женщинам, — Серега открыл окно и закурил.

— Поделишься?

— Ага… Чтобы понравится женщинам, нужно писать им много любовных записок… — он затянулся, выдерживая театральную паузу. — Много записок… Очень много «ванильных» записок на стодолларовых банкнотах!

— Ну, точно, Мачо!

Яна

Ту-тух-ту-тух…

Я устала плакать. Просто сидела, прислонившись к стене, да и силы покинули меня, чтобы хоть как-то пытаться выбраться. Я прислушивалась к звукам, надеясь, что не одна в этом вонючем вагоне.

Как ни странно, страх прошел, осталась только боль по всему телу. Голова безвольно болталась, сотрясаемая движением поезда. Вдруг резкий скрип колес заставил вздрогнуть. Пол под попой стал дрожать. Из глаз снова брызнули слезы. А вдруг сейчас тишина обернется против меня? Кому я нужна? Папа! Папочка! Я зарыдала. Собственные всхлипы раздражали перепонки.

Незнакомый звук скрежета просочился сквозь рыдания. Я замерла, понимая, что абсолютно обессилена.

— Привет…

В тишине послышались шаги, глухие, но в то же время такие устрашающе громкие. Шаг… шаг… шаг… Тишина. С лица слетела повязка, я зажмурилась, боясь, что в глаза ударит яркий свет.

— Я, кажется, поздоровался! — отвратительно резкий голос прозвучал над ухом.