Найди меня. Сейчас

Но вместо того, чтобы сразу отпустить, крепко держит мою руку и переплетает наши пальцы. Потом подается вперед и прижимается губами к тыльной стороне моей ладони. Его губы теплые и мягкие, и из руки покалывание растекается по всему телу.

– А почему в твоем списке «Винни-Пух»? – шепчу я, хотя мы так близко друг к другу, что я едва сопротивляюсь желанию, которое он во мне вызывает.

– Потому что в Зачарованном лесу каждый может быть тем, кем захочет. Даже Иа-Иа не нужно притворяться. Он нравится остальным таким, какой он есть, – тихо отвечает Рис и вновь сжимает мою ладонь.

– Ты тоже нравишься мне таким, какой есть, – чуть слышно произношу я, – со сдвинутыми границами и всем остальным.

– А мне нравишься ты. С твоими сумасшествиями.

Его взгляд серьезен и искренен. Я почти дрожу.

Задумавшись, он говорит:

– «Некоторые люди никогда не сходят с ума. Какая ужасная жизнь».

– Ты цитируешь Чарльза Буковски? – спрашиваю я. – Это уже слишком. – Театральным жестом прикладываю ладонь ко лбу и изображаю обморок.

Не разъединяя наших сцепленных рук и не сводя с него глаз, я медленно поднимаюсь. Делаю шаг и мягко тяну Риса вверх, чтобы он встал передо мной. Он на голову выше меня, и мне приходится вытянуть шею, чтобы смотреть ему прямо в глаза. Я поднимаю свободную руку и медленно обвожу кончиками пальцев контур его щеки. Пальцы дотрагиваются до горячей кожи и щетины. Вздрогнув, Рис тоже начинает водить рукой по моему лицу. Его прикосновения так нежны, что у меня бегут мурашки по коже. Я чувствую, что у меня вот-вот подогнутся коленки, и осторожно делаю несколько шагов к стене, чтобы опереться на нее.

20

Рис

Это происходит в тот момент, когда я наконец собираюсь поцеловать ее. Страсть, которая затмевала все остальные ощущения, перекрывается паникой. Я не могу! Осознание обрушивается на меня, как удар, и у меня почти подкашиваются ноги. Я стою перед Тамсин, прижавшись к ней всем телом, и понимаю, что меня начинает трясти.

– Твою мать, – шепчу я.