Папа (для) моей дочери

Поэтому сижу на кухне, стараясь не пугать сестру, но внутри всё кипит от ревности и полного бессилия. Не могу сдержаться и резким движением смахиваю со стола посуду. Фарфоровая салфетница с грохотом падает на пол и разлетается на осколки, а мне кажется, что это моя жизнь только что была разбита вдребезги.

– Клим! Мать твою! Ты что творишь! Идиот! – На кухню влетает сестра.

– Я больше не буду, – обещаю, как провинившийся мальчишка.

– Тут уже бить нечего! Истеричка!

Нелестный эпитет как нельзя лучше описывает моё состояние.

К моему огромному облегчению, Кира опять уходит. Запускаю руки в волосы и сознательно причиняю себе боль, которой практически не замечаю. Сколько проходит времени, не могу сказать, но тихое «Клим», произнесённое любимым голосом, заставляет замереть. Галлюцинациями я никогда не страдал.

Поднимаю лицо, первый раз в жизни не веря своим глазам. Вадим ни за что бы её не отпустил. По крайней мере, я на его месте так и поступил бы. Миллион вопросов диким роем кружится в голове, но я ни один не могу решиться произнести.

Ира объясняет всё сама, а до меня очень медленно начинает доходить, каким же идиотом я был. Она пытается подойти, наступает на стекло, и негромкое «ой» заставляет меня в мгновение оказаться рядом. Я не хочу, чтобы она пострадала, и в порыве сграбастываю её в объятия. Сбивчиво бормочу смущённые признания, но всё, что имеет значение, – это то, она здесь, рядом, и я её больше никуда не отпущу.

Слышу глубокий вздох и ослабляю объятия. Кажется, я перестарался, напугав её своей несдержанностью.

В голове сумбур, но радость, что Ира пришла сама, даёт надежду. У нас ещё не всё потеряно. И как бы мне ни хотелось, чтобы она осталась, дома её ждёт Женя. Я не хочу, чтобы дочь переживала.

Закрытая дверь сбивает с толку, а крючок для ключей пуст. Рассеянной Кира никогда не была. Даже в самой стрессовой ситуации сестра всегда знала, что делала. Неужели она сделала это специально? Ирина пытается ей дозвониться, но моя сестра сейчас ни за что не возьмёт трубку. Я готов расцеловать и прибить Киру одновременно! Может, у неё и были благие намерения, но обо мне она совсем не подумала.

Так и оказалось. Я схожу с ума от нестерпимого желания прикоснуться к Ирине, сжимая в руке крупный осколок. Острое стекло врезается в кожу, но боль не отрезвляет.

– Клим! Это что такое?! – Ирина хватает меня за руку.

Затуманенным от желания взглядом смотрю на любимое лицо. Мне кажется, что пытки инквизиции – пустяки по сравнению с тем, что чувствую сейчас я.