Папа (для) моей дочери

Видно, Ромка её добавил, когда она… – Леся начинает снова усиленно листать. – А нет… Странно… – Леська закусывает губу и проводит дальше своё женское расследование. Нет! Вот она! Это её старая страничка! Смотри!

– Я не хочу.

– Ириш, ты чего?! Расстроилась?

Расстроилась? Нет. Этого нет. Есть какое-то чувство омерзения и привкус горечи во рту.

– И чего это она вдруг решила выложить фотки на страницу, которой уже не пользуется? – разговаривает сама собой Леся. – А! Так у них недавно годовщина была! Вот, смотри!

– Не буду.

– Ага! Прямо сейчас я взяла и отпустила тебя! Он что, так и писал тебе? – интересуется Леська.

Пожимаю плечами.

– Как-то урывками, – отвечаю. – То прямо несколько раз на день, то неделями тишина. Я хотела позвонить и сказать, чтобы больше не писал, но телефон был…

– …отключён, – заканчивает за меня Леся. – Всё сходится! Вы развелись, он женился – или Алла женила его на себе, что, собственно, не так уже и важно, – и о нём ни слуху ни духу.

– Лесь, хватит. Пожалуйста, – прошу я. – И так противно!

– Да хрен с ним! Забей ты на него! Я бы, конечно, его самого забила, но боюсь, меня потом даже Ромка не отмажет! – Леська выключает телефон и засовывает обратно между половинками дивана.

– Лесь…

– Идём, я тебе сказала!

Даю увести себя на кухню и сажусь в уголок. Леська начинает суетиться, вытаскивая из холодильника всё, что считает нужным.

– Где-то у меня был лимончик… Чёрт, неужели Ромка его сожрал?

– Лесь, не надо ничего. Я не буду коньяк, – подаю голос. Хотя на самом деле с удовольствием бы сейчас напилась и забылась.

– А мы не будем коньяк. Его тут осталось-то… – Леся смотрит на почти пустую бутылку, – кот наплакал! Мы сейчас ликёрчик достанем! Сладенький!

– Лесь, я… – хочу отказаться и понимаю, что не могу. – Давай свой ликёр!

Пишу Климу сообщение, что завтра с поездкой не получится, не дожидаясь ответа, отключаю звук и бросаю свой телефон рядом с Леськиным.

Я не знаю, сколько мы сидели, но обсудили всё, что накопилось.