Папа (для) моей дочери

– Не нравится мне всё это, – бормочет отец себе под нос. – Ой, как не нравится.

– Поверь, Кире это тоже не понравилось.

– А позвонить мне и спросить было сложно? – Отец осуждающе смотрит на меня.

– Я звонил матери.

– Матери… – эхом повторяет отец, барабанит пальцами по подлокотнику, вдруг резко встаёт, хватает телефон и отходит к окну. Судя по тому, что он практически сразу подносит его к уху, абонент стоит на быстром наборе.

– Глеб, это Стас. Поднимай свою гвардию, пусть разомнутся, заржавели небось. Не заржавели? Это хорошо! Юдина с Тимохиным отправляй в Шарм-эш-Шейх… Что? Ты бы сам поехал? Ха-ха! Да не вопрос! Поедешь, какие твои годы.

Отец отключает вызов.

– Откуда взялся этот художник?

В его голосе звучит металл. Папа явно не в восторге от новости про нового мужа дочери, но сейчас вынужден думать и о нём.

– Сергей – сын моего коллеги.

– Ну, артисты! – шумно вдыхает отец, качая головой. – Устроили самодеятельность! Нет, чтобы с отцом посоветоваться, так они из меня злодея сделать решили! И ведь сделали! Во детки пошли! А ты сам какого чёрта творишь? – Папа резко меняет тему.

– Я работаю.

– Кем?

– Пап, давай я сам буду решать, где и кем мне работать, ладно? – Мне сейчас только его моралей не хватало для полного счастья.

– Конечно сам! Вы, вон, уже нарешали! Господи! Вот уж точно: неисповедимы твои пути. Я ведь не сюда должен был лететь! Так, ладно. Я в Москву, а вы… – отец выразительно смотрит на меня, – чтобы больше никакой самодеятельности! Да, и тебе советую возвращаться.

– Я не могу.

– Что значит «не могу»? – Отец замирает. – Тебе денег на билет дать?

– Деньги у меня есть, но я останусь здесь.

– Да что это за место-то такое? Аномалия, что ли? Или и у тебя тут тоже «художница» появилась? Так их и в Москве полно, только свистни! Нарисуют, чем только пожелаешь."

"– Папа, я уже сказал, что останусь здесь, – отрезаю, давая понять, что больше обсуждать этот вопрос не намерен, но это не особо помогает.