Папа (для) моей дочери

– Ты сам просил меня приехать к Кире, чтобы она образумилась, – напоминаю я.

– Да. Мать мне всю плешь проела, чтобы её дочь вернулась домой, – соглашается отец. – Постой. Та девушка… Ирина… Она сказала, что у Киры были какие-то проблемы, и она поэтому продала фотосалон.

Он пристально смотрит на меня в ожидании ответа.

– Всё верно.

– Что за проблемы? – хмурится отец.

– Тебе об этом лучше знать.

– Клим!

– Папа, скажи ещё, что ты не в курсе, что решил довести Киру до банкротства, а когда ей будет нечем платить налоги, припугнуть лишением родительских прав?

– Что за бред?! Зачем мне отбирать собственную внучку у своей же дочери?

Отец в полном недоумении смотрит на меня, и у меня впервые за всё время мелькает тень сомнения.

В номере повисает давящая тишина. Тройной стеклопакет с шумоизоляцией не пропускает звуки внешнего мира. Он остался там, за пределами этого номера, а здесь только мы. Я уже не помню, когда мы с отцом просто разговаривали. Это было очень давно.

– На Кирин фотосалон была написана жалоба: нарушение статьи об обнародовании и дальнейшем использовании изображений без согласия владельца, – разбиваю я тягостное молчание.

– Что за бред! – восклицает отец.

– Это не бред, а статья.

– Там смешные штрафы!

– Штрафы, может, и смешные, а вот последствия поднятой шумихи уже масштабнее.

– Клим, этот вопрос можно было легко решить.

– Для тебя, возможно, и легко, но на Киру посыпались ещё и проверки.

– Что за проверки? – Отец щурит взгляд, словно хочет выцепить всё, что ему необходимо.

– Это тебе лучше спросить у неё.

– И Кира решила, что во всём виноват я?

– Да. Я тоже так считаю.

Отец усмехается. Его губы кривятся в насмешливой улыбке.

– Ну, спасибо! Красавчики! То есть если бы я сам не приехал, вы бы так и обвиняли меня во всех смертных грехах?

– А это не так? Тогда зачем ты приехал?

Теперь я смотрю на него в ожидании ответа.

– Мать попросила. Она была уверена, что Кира специально выкладывает в сеть свои фото. В интернете писали, что они поженились. Это правда?

– Правда, – отвечаю. То, что брак фиктивный, я решил не уточнять.

Отец замолкает, и в комнату опять спускается тишина. Он потирает подбородок левой рукой, словно это помогает ему думать.