Наедине с отчимом

Егор показал мне свои зубы, как будто был зверем, который угрожал своей жертве немедленной расправой. Потом его лицо приблизилось к моему, и я, закрыв глаза, почувствовала на губах его мерзкие губы, от которых несло пивом. Он посасывал их, пытаясь раздвинуть и скользнуть внутрь моего рта языком, но я стиснула зубы, не давая ему такой возможности.

Я ерзала под ним, пытаясь освободиться от его железных объятий, но все было глупо и бесполезно. Он пригвоздил меня к кровати своим весом, а сам все сильней вдавливал в меня свой стоящий член.

В ванной послышался шум, струя воды смолкла, и я увидела, как в глазах Егора мелькнула паника. Он мигом слез с меня, схватил свою банку и показал на меня указательным пальцем:

– Ты еще поплатишься за свой базар, детка. Я тебя так отработаю, что ты неделю на раскоряку ходить будешь.

Он ухмыльнулся, а я демонстративно вытерла губы от его слюны и с ненавистью посмотрела на отчима. Егор вышел из моей комнаты, закрыв за собой дверь, а я принялась снова впихивать в сумку свои вещи.

Весь вечер я слушала, как за стеной Егор занимается сексом с моей матерью. Стоял грохот от двигавшейся ходуном кровати, и я слышала стоны.

Это было ужасно. Каждый шорох напоминал мне о том, что это животное сотворило со мной. А также я ощущала сильную вину перед мамой, что не могла ей признаться. Меня судьба загнала в такую гнилую яму, что я теперь уже не понимала, смогу ли выбраться.

Моя несчастная мать даже не подозревала ни о чем, жила в неведении… Она всегда была наивной.

Мне никак не удавалось понять, неужели, он ей не противен? Бедная женщина, как ей может нравиться то, что этот амбал делает с ней? Этот омерзительный тип засовывает в нее свой инструмент, а она при этом стонет от удовольствия!

При воспоминании о том, как Егор насиловал меня, мурашки пробежали по моему телу, а глаза машинально зажмурились от страха того, что когда-нибудь это снова повторится.

Сейчас Егор своим поведением напоминал мне шакала, который ходил и принюхивался к воздуху в ожидании того, когда его жертва окажется в самом выгодном для него положении. А потом он внезапно нападет на жертву, то есть на меня.

Я снова почувствовала дрожь во всем теле, и какую-то тянущую боль, которую невозможно было унять. Звуки за стеной прекратились, а я продолжала прислушиваться, сама не знаю, почему.