Наедине с отчимом

– Дайте мне пройти, – спокойно сказала я, пытаясь обойти его хоть с какой-нибудь стороны.

– Мы же вчера договорились перейти на «ты», – негромко сказал он, чтобы мать на кухне не слышала его слов, – Когда ты ножки раздвинула, и ты мне обещала.

– Я вам ничего не обещала, уши чистите вместо того, чтобы мышцы качать, – грубо отозвалась я и показала ему язык.

Вместо ответа Егор высунул изо рта свой длинный язык и поводил им из стороны в сторону:

– Также я буду в твоей писечке работать, – шепнул он, а я показала ему средний палец.

– Сломаю тебе его нахрен, – со злостью буркнул Егор, давая мне пройти, потому что мать вышла из кухни и улыбнулась мне:

– Ладочка, ты встала уже? Иди завтракать, пока мы на работу не ушли.

Я умылась и прошла на кухню, где мать, счастливо улыбаясь, наливала в чашку Егору кофе. Она светилась, моя мать была так счастлива рядом с этим монстром, что мой язык не повернется сказать ей правду о нем, даже если я очень сильно этого захочу.

– Бери бутерброд, я сам готовил, – сказал мне отчим, и я нехотя потянулась к куску хлеба с колбасой, – Своими руками.

Я посмотрела на него со злостью, вспоминая о том, что вчера он делал со мной своими руками, которыми сегодня нарезал хлеб с колбасой к завтраку.

– Спасибо, – буркнула я, откусывая от бутерброда и кладя его на тарелку, – Невкусно.

Мать посмотрела на меня с удивлением, а потом коснулась рукой моего лба: так было всегда, когда у меня не было аппетита, а она сразу же подозревала, что я заболела.

– Мам, все в порядке, – я ласково отодвинула руку матери, – Просто бутерброд и вправду невкусный.

Я столкнулась с недовольным взглядом Егора и слегка улыбнулась ему. Пусть знает, что я не собираюсь плясать под его дудку, делая вид, что уважаю и люблю этого урода.

– Я хочу сегодня переночевать у Лили, – сказала я матери.

– Хорошо, – отозвалась мать, которая спокойная относилась к моим ночевкам у подруги.

– Нет, – вдруг сказал Егор, и мы с матерью посмотрели на него с недоумением.

– Я сказал, что нет, – повторил он, – У Лили есть старший брат, неизвестно, чем занимается вся их компания у Лили дома.

– Это приличные люди, – мать вступилась за мою подругу, а я с презрением уставилась на Егора. Этот урод не смел запрещать мне то, к чему я привыкла только потому, что возомнил себя моим хозяином.