Наемник - Наемник. Патрульный. Мусорщик

Как вам?

— Вполне подходящее, на мой взгляд, название, — задумался Астахов. — Долго выбирали?

— Да нет, в земном начавшем сбоить интернете быстро нашел… Ладно, держите меня в курсе новостей. Если что, я учусь в капсуле, Добрыня в экстренном случае разбудит. Кстати, Добрыня?"

"— Что? — перед нами появилась немного расплывчатая голограмма Искина. Обычно если голограмма нестабильна, значит, тот запустил все вычислительные мощности. А так как никаких заданий я ему не давал (судя по недоуменному лицу Астахова, тот тоже), значит, Добрыня сам нашел себе занятие.

— Чем занят? — поинтересовался я.

— Да скучно было, и я устроил ответную информационную войну против разорившихся олигархов и банкиров, что очерняют тебя.

— И как, преуспел?

— Сдвиги есть, но о победе еще рано говорить. Уйдем, они тебя в символ своих бед превратят. В историю ты войдешь не как освободитель, а как душитель свобод и вообще… Что-нибудь да придумают.

— Да хрен с ними. Ты должен заниматься пассажирами, за которых мы отвечаем.

— Я слежу за ними частью сознания.

— Хорошо, работай.

Оставив подчиненных в работе — перед отправкой сразу же возникает множество проблем, которые решаются на месте — я зашел к маме в каюту. Немного поиграл с дочкой, посмотрел, как Ольга рубится в сетевую игрушку на терминале (наши корабли были объединены в общую сеть). Когда детдомовцы это выяснили, достаточно быстро в сети начались настоящие виртуальные бои — команда помогла, установив игрушки, да и сами они тоже играли.

Побыв с семьей, я отправился в свою каюту учиться, а через тридцать шесть часов конвой из тридцати семи транспортов и двадцати пяти боевых кораблей ушел в гипер. Место для нашей эскадры командир охранения конвоя выдал в нижней полусфере.

В общем, мы отправлялись в наш будущий дом, Империю Антран.

Скажу честно, я долго провожал взглядом (до самого прыжка) голубую планету с ее зелеными континентами и голубыми океанами, что взрастила меня, потом, наконец, вздохнул, когда мы покинули Солнечную систему. В каюте, в шкафу, скрытые от глаз, стояли две баночки с землей, взятой мной лично с могил отца и деда. Это единственное, что я позволил себе забрать на память.

В рубке для меня места не было. В прямом смысле — все сидячие места были заняты согласно расписанию.