Наедине с Боссом

— Волнительно? — хмыкнул Макс, смотря на меня с издевкой.

— Да сыкотно, сил нет терпеть, — пошутил, поддержав его тон, и тут же добавил уже серьезно: — У меня сестра в больнице лежит на грани истерики. Еле удалось переубедить, что она не виновата в смерти нашего с Мией малыша. А еще ее жизнь подверглось угрозе. Вот за что мне волнительно, друг.

— Заходи, — услышал голос человека из конвоя, и обернувшись к выходу, увидел в дверях Сергея.

Он с ненавистью посмотрел в мою сторону и пройдя по кабинету, вальяжно уселся на стул.

— Рассказывай, как все происходило. Время, место, откуда ствол, вся информация, — первый заговорил начальник, взяв бумагу и ручку, чтобы по ходу все записывать.

— А чего рассказывать? Влюбился в бабу одну, а она по этому сохла все время, — кивнул на меня, не меняя своего взгляда наполненного отвращения и ненависти, к слову, как и у меня.

Я чуть было не сорвался, и только Макс удержал меня за руку, за что ему спасибо.

— Мия квартиру снимала, не преувеличивай, — сообщил я, не желая, чтобы на мою девочку наговаривали.

— Да? А когда бы работать не смогла? Чтобы тогда делала?

— Ты решил меня проверить на познания? Думаешь, не знаю, что она работу домой брала?

— Да ее уволили потом! — заорал он, и у меня сложилось ощущение, что ему нужна помощь психиатра.

— Думаю не без твоей помощи. Ты наверняка хотел таким образом ее прижать.

— Не без моей, ты прав. Только все равно, она помощь принимала только дружескую. А нахер мне ее дружба? Мне секс нужен, как и любому мужику!

— И тогда ты решил взять ее силой? Беременную? — крепко сжал кулаки, а сам представлял, как бью это подонку морду.

— Ну ничего бы не случилось, если бы дала и беременной.

— Ты гнида, ты ее ударил. Ты женщину ударил, — я подскочил со стула и схватил Никольского за кофту, шипя ему прямо в лицо: — посмел поднять руку на беременную. Это моя женщина, моя! Слышишь, ты, подонок!

— Крам, успокойся! Крам! — друг с силой оторвал меня от мерзавца и вернул обратно на место.

— Если этот человек продолжит себя так и дальше вести, я перестану что-либо говорить.