Пари на дракона. Поцелуй навылет

— Мирра внезапно тянет руку.

— Да, принцесса?

— А эта дозировка энергии никак не влияет на саму альву?

Вопрос подруги вызывает у меня удивление. С чего бы такое предположение?

— К сожалению, да, влияет. — Ривейла поджимает губы. — Со временем это может привести к блокировке каналов альвы. Она больше не сможет делиться своей магией, излучать её извне. Творить заклятия ещё возможно, но с течением времени вся сила альвы будет накапливаться внутри неё.

— Это смертельно? — спрашивает Мирра с таким видом, что я не на шутку пугаюсь за подругу.

Уж больно бледна она, а голос хоть и не совсем заметно, но дрожит."

"— Да, после блокировки такие альвы долго не живут. — Ривейла кивает и встряхивается, понимая, что эта информация для драконов не предназначена. — Итак, вернёмся к нашей теме. Второй безопасный вид контакта между альвами и драконами — истинность. Она предохраняет нас от всех негативных эффектов привязки.

Я с трудом отвлекаюсь от принцессы и сосредотачиваюсь на словах тьютора. Ловлю хмурый взгляд Лери.

— В истинных парах энергия течёт не только от альвы к дракону, но и наоборот. — Ривейла снова поднимает свои растительные модели, и теперь они стоят в обнимку, а тёплое сияние окутывает оба силуэта. — Это идеальный союз, жаль, что сейчас так редко встречающийся.

— А почему? — пищит Клео со своего места.

Тут же ловит на себе скептические взгляды и дополняет: — Нет, понятно, что это из-за разобщённости наших народов.

Ривейла оставляет горшки в покое и выходит вперёд, обводит аудиторию грустным взглядом.

— Всё дело в зависти и алчности. Не все были готовы смириться с тем, что у кого-то эта пара появилась, а кому-то не досталась. Драконы создавали целые гаремы, куда помещали множество альв. Привязка устанавливается на третий раз, значит, первые два можно спокойно «дегустировать».

— Жуть какая. — Клео прижимает руки ко рту и с ужасом смотрит на нас.

Меня радует, что большинство драконов испытывают те же эмоции, значит, не всё потеряно. Значит, они осознают, почему в действительности мой народ решил бороться за независимость.

— Ой, какие мы плохие, — скептически кривится Миллат.