Надэя. Хозяйка Шорхата

Ансая разрыдалась. Это были искренние слезы, а не наигранные ради смягчения моего сердца. Я лишь покачала головой. Бедный ребенок! Жить из года в год и чувствовать вину за то, что никогда не делала!

Грустно вздохнув, поднялась с кресла и присела на диван, рядом с девушкой. Обняла ее, желая подарить тепло успокоения.

— Мелани не стоило рассказывать тебе обо мне. Ты не имеешь никакого отношения к тому, что сделала твоя мать. Ты ни в чем не виновата, как и я. Не плачь, сестренка. В том, что произошло, нет твоей вины.

Не забывай, что ты тогда еще не родилась на свет.

— Она меня никогда не любила, — всхлипнула Ансая, задрожав плечами. — Она меня совсем не любила. Я была всего лишь средством для достижения ее целей.

«Что верно, то верно. Антая любила только себя и не видела препятствий в достижении своих целей, будь то рабство или смерть ни в чем неповинного человека»

К собственному удивлению, вместо того чтобы поддержать слова сестры, я уверенно заявила:

— Я уверена, что твоя мать тебя любила. Разве она не хотела выдать тебя за жениха из могущественного и влиятельного семейства? Мне кажется, она делала это ради тебя.

Девушка подняла заплаканное личико и с удивлением посмотрела на меня.

— Ты такая добрая, — с восхищением проговорила она, утирая слезы. — Как тебе удается быть такой доброй после всех страданий, которые причинила моя мать?

«Как-как! Да никак! Просто встретились на краткий миг и так же быстро расстались! Ни привязаться я к ней не успела, ни люто возненавидеть».

Я разжала свои объятия и вернулась к своему креслу.

У меня не было сомнений в том, что Ансая отчаянно нуждалась в любви. Этот бедный ребенок никогда не знал настоящей ласки и внимания. Однако я не желала, чтобы в конечном итоге она стала боготворить меня. Я вовсе не святая…

— Ансая, я вовсе не святая. Иначе бы оставила все как есть и тебе бы не пришлось переживать утрату близкого человека. Но твоя мать начала первой и в итоге оказалась в чертогах богини Сантары. Я не простила твою мать за то, что она сделала со мной.

Если бы не мой названный отец, то я, наверное, сейчас была бы рабыней в каком-нибудь гареме, да и не факт, что осталась бы там жива. Мне было всего пять лет, когда она продала меня работорговцу. Я мечтала отомстить ей, и когда мне представилась такая возможность — я сделала это. Однако я не хотела причинить тебе боль. Ты — родная мне по крови, а вот твоя мать — это совсем другое дело.

Боль, которую я видела в глазах Ансаи, резала меня острее любого клинка.