Надэя. Хозяйка Шорхата

Я жива?! Как такое возможно? Неужели Николь промахнулся?

С трудом разлепив веки, я уставилась на фигуру палача. Он стоял, как громом пораженный, с разинутым ртом и вытянутой рукой. Но чадящего факела, который секунду назад должен был поджечь костер, в ней уже не было.

Казалось бы, ничего не исправить, но и тут Николь сумел удивить не только меня, но и всех присутствующих на моей казни. За его спиной неожиданно возник… вихрь песка, закручиваясь в неистовый смерч. Из его чрева, словно из самой преисподней, вырвались фигуры, облаченные в лохмотья, но с оружием в руках.

Войны стихий. Защитники одаренных. Их глаза горели нечеловеческим огнем, а клинки, казалось, жаждали крови.

Стражники, еще секунду назад уверенно наступавшие, замерли в нерешительности. Они были обучены, дисциплинированы, но против дикой, необузданной силы пустыни они оказались бессильны. Николь, не поворачиваясь, поднял руку, словно дирижируя оркестром хаоса.

Я стояла, прикованная к столбу, и наблюдала за разворачивающимся безумием. Неужели он действительно готов был пойти на такой риск ради меня? Ради женщины, которую обвинили в предательстве и захвате чужого тела? Сердце бешено колотилось в груди, смешивая страх и надежду.

Песчаная буря, поднятая воинами, окутала площадь, превращая ее в арену смерти. Крики, звон стали, хрип умирающих — все смешалось в какофонии ужаса.

Он был так близко, всего несколько шагов, когда один из стражников, отчаявшись, бросился на меня с кинжалом. Я зажмурилась, ожидая неизбежного, но удар так и не последовал. Открыв глаза, я увидела, как Николь, словно тень, перехватил руку нападавшего и вырвал кинжал, вонзив его в сердце стражника.

Он стоял передо мной, заслоняя от всего мира, словно живой щит. Его лицо было в пыли и крови, но в глазах горел огонь.

— Я обещал защищать тебя, — прошептал он, — и я сдержу свое слово, чего бы это ни стоило."

"Дрожь пронзила меня, словно ледяная игла, пробежав по всей спине. Виски сдавило так, будто кто-то зажал голову в тиски, а кровь стремительно отхлынула, оставляя после себя лишь пустоту и нарастающую слабость.