Над законом

Перед тем как двери троллейбуса с шипением и лязгом закрылись, лейтенант бросил мимолетный взгляд на застекленную будку телефона-автомата, торчавшую в двух шагах от остановки, и подумал, что не худо было бы позвонить Сорокину, но тут же вспомнил, что Сорокин, скорее всего, сейчас находится у Зверевой, а без полковника никто не станет принимать радикальных решений, а тем временем Зверев получит шанс ускользнуть.

... Двери вагона с шипением распахнулись и, стукнув, замерли в пазах. Лейтенант легко спрыгнул на скользкую платформу и огляделся.

Позади него снова зашипело и стукнуло, и электричка с нарастающим грохотом отошла от перрона, оставив Лямина одного. Платформа была пуста, если не считать крупной лохматой дворняги, увлеченно обследовавшей одинокую мусорную урну.

Спускаясь по крутым ступенькам на хорошо утоптанную тропинку, Лямин подумал, что напрасно все-таки грешил на погоду: к полудню выглянуло солнце, и в воздухе уже ощутимо пахло весной. Он даже сдвинул на затылок свою лыжную шапочку и немного опустил собачку 'молнии' на куртке.

Папка в руках казалась совершенно неуместной, и Лямин с большим трудом поборол искушение просто сунуть ее под какой-нибудь куст и припорошить снежком. Еще ему очень хотелось засвистеть, а с этим искушением лейтенант бороться не стал."

"Насвистывая, он преодолел жиденькую лесопосадку, отделявшую железную дорогу от шоссе, пересек звонкую от холода полосу сухого чистого асфальта, на которой было на удивление мало машин, и приблизительно в полукилометре от себя увидел скопление разнокалиберных крыш, кучно гнездившихся на склоне некогда поросшего березняком пригорка.

Жалкие остатки этого березняка сиротливо маячили на самой верхушке холма, оттесненные туда разгулом ностальгической тяги горожан к земле. Между лейтенантом и поселком лежала снежная целина, рассеченная надвое укатанной дорогой, колея которой по-зимнему поблескивала на солнце, хотя блестеть им оставалось совсем недолго: вот-вот должны были они превратиться в два непроходимых грязевых желоба, в которых испокон веков с проклятиями застревают пешие, конные и колесные россияне.

Лейтенант сунул под мышку надоевшую папку, щелчком выбил из пачки сигарету и закурил, щурясь на хаотичное нагромождение крыш и прикидывая, как бы ему половчее отыскать логово затаившегося где-то здесь Николая Зверева. Задача, впрочем, решилась сама собой.