Над законом

Сутки, проведенные ею в охотничьем домике, принадлежавшем, судя по всему, тому человеку, которого застрелили на шоссе во время разговора со Старцевым, оставили у нее скорее приятное впечатление: обращались с ней вежливо и обходительно. А главное, она верила, что вот-вот появится Илларион и заберет ее отсюда. И только когда, защелкнув наручники, ее вывели из машины и стали обменивать, – как она поняла, на деньги, – она почувствовала себя обманутой."

"Однако теперь, похоже, было не до обид. Собрав все свое невеликое мужество, Виктория ногами вперед (все время ожидая, что их вот-вот отстрелят напрочь) выползла из машины и опустилась на все еще хранивший тепло ушедшего дня асфальт.

Поодаль, глухо бабахнув, взорвался синий 'форд', и Виктория похвалила себя за предусмотрительность. Первый шок прошел, и теперь творившееся смертоубийство воспринималось как данность, с которой приходилось мириться и в которой надо было жить.., или умирать, если не получалось по-другому. 'Это задача, – уговаривала она себя, – просто задача вроде тех, что мы записывали мелом на классной доске. Дано: скованные руки, автоматная стрельба и полная неспособность разобраться в том, что происходит. Доказать: если человек хочет жить, то он выживет при любых условиях...'

Подбадривая себя подобной чепухой, она проползла вдоль борта 'мерседеса' и с некоторым облегчением укрылась за его багажником. Здесь обнаружился второй охранник из тех, что привезли ее сюда, – лежа на животе, он сосредоточенно палил из какого-то уродливого короткого ружья, после каждого выстрела передергивая ручку сбоку, отчего из казенной части его странного оружия, кувыркаясь, вылетала медная гильза.

Виктория решила, что это короткое ружье – обрез. Такой же она когда-то видела в музее.

Охранник оглянулся на нее, и взгляд у него сделался диким, словно он увидел привидение.

– Уходи отсюда, – сказал он, перезаряжая обрез. – Здесь нельзя. Убьют. Иди домой.

– Снимите, – сказала ему Виктория, протягивая скованные руки, но охранник уже отвернулся от нее и снова принялся палить, ожесточенно орудуя затвором.

Заднее колесо 'мерседеса', за которым он лежал, внезапно издало протяжное свистящее шипение, и машина медленно осела на одну сторону, как давший течь корабль. Охранник выронил обрез и уронил голову на руки.

– Мамочка, – тоненьким голосом пропищала Виктория и резво поползла прочь.

Ползти со скованными руками оказалось чертовски трудно.