Начать сначала

Аделин сама встала как нужно, наклонилась вперед и оперлась руками на кровать. И обернулась, закусив нижнюю губу, не сводя с меня золотистых глаз. Мне оставалось только отодвинуть прозрачные розовые трусики в сторону и наконец-то погрузиться в нее, так же не отводя взор. Синхронно прикрыв глаза, мы задвигались, снова сплетаясь душами. Я впитывал дрожь ее тела, вырывающиеся стоны и сам тонул в сметающих сознание волнах страсти. От моих интенсивных толчков птичка упала вперед на согнутые руки, продолжая оттопыривать зад и подаваться мне навстречу.

Я крепко держал Аделин за бедра и доводил до исступления нас обоих, окончательно забывая, где мы находимся. Птичка все громче стонала и с моим именем на губах нашла свое удовольствие, резко подтолкнув к нему и меня.

Опустившись рядом, я притянул обмякшую Аделин к себе. Тесно, как только мог. Вдыхал аромат, в который раз думая, как мне повезло встретить ее на Маре. Я мог упасть с другой стороны луны. Не выжить. Или так и влачить жалкое существование в обезображенном виде.

С ней же я напрочь забывал о том, каково мне пришлось.

– Не засыпай, девочка, я отнесу тебя в душ. А потом ложись. Вернусь часа через два, а ты будешь под охраной Роберти.

Сонно моргнув, Аделин обняла меня за шею.

В маленькой душевой вдвоем было не поместиться, и я усадил птаху в ванную. Держал гибкую трубку душа, пока она размеренно наносила на себя пену.

– Ты пугающе хорош, Ссашшин, – вдруг выдала она. – У тебя точно должен быть грязный или очень темный секрет.

Не бывает таких мужчин, как ты.

– Думаешь, я твой мираж, Аделин? Не обольщайся насчет меня, девочка. Если я такой с любимой женщиной, вовсе не значит, что буду таковым в целом. – Я стек вниз к подножию ванны и опер голову на руки так, чтоб смотреть ей прямо в глаза. – То, что я не помню себя, не мешает мне чувствовать свою силу, Аделин. Но ты в безопасности со мной. Тебя я буду оберегать.

– Ты очень изменился, Ссашшин с того времени, как я встретила тебя, – смело приняла мой взгляд она.

 – И даже с дня, как мы спасали свои жизни, бежали и прятались в домике на дереве. Ты уже тогда не был простаком. Но сейчас твои слова и действия часто пугают меня. Кто ты, Ссашшин? Я думала, братья Риччи побегут менять штаны. – Хохотнула она, повеселев на миг, и снова вернулась к серьезным мыслям.

– Правда такова, что я могу никогда не вспомнить. Остается жить и опираться на то, что имею сейчас, и на то, какой я по своей сути.