Начало пути

— С ума сошла?!

Дверь выбили, и некромант ворвался на чердак. Черт, совсем забыла поставить «заклинание замка» обратно.

— Иди к черту! Достал. Вот твой кубок. Можешь попрыгать от счастья и идти воскрешаться. Я хоть убить тебя смогу потом.

Шок в глазах усопшего.

— А?

Все. Я довела его до крайности. Не удивлюсь, если раньше мужику вообще никто и никогда не грубил. Все боялись, трепетали и блеяли слова благодарности, даже если их резали на ленточки.

— Я сказала: иди к черту! — Злобно щурюсь, чувствуя, что меня уже трясет.

Психика не справляется с потоком событий. Новый мир, ходячий труп, превращение в таракана, мои неудачи… Нет, ну мне и раньше не везло, но сейчас это просто какое-то цунами из невезения. Ощущение, словно я сижу в дурдоме, в белом халате, со связанными за спиной рукавами, и ору на санитара: «Пошел вон!»

Санитар в шоке.

Но даже если это и так, психовать и ломать голову не стану. В депрессию не уйду. Вешаться не буду. Я решила. Живу на всю катушку, а там будь что будет. Да и потом, если я все же приду в себя и очнусь в палате среди капельниц и Наполеонов — вряд ли мне будет легче.

— Хм. У тебя стресс.

Ошарашенно смотрю на некроманта. А где громы, молнии и превращение меня в улитку, рыбку или зайца? На худой конец, в табуретку.

— Это бывает. Ты же только что здесь появилась, а тут я еще… Ладно. Успокойся. Сегодня ночью ты мне будешь очень нужна.

— А потом? Убьешь и закопаешь на ближайшем кладбище?

— Сиггун, не нервируй меня.

На меня зло посмотрели.

— Вся извелась. Ночами не сплю — рыдаю и думаю, как там ты.

— Издеваешься. Ну-ну. Короче, так. Ты мне ночью помогаешь, я оживаю и утром выдаю тебе некую сумму денег и рекомендации в академию магии. Она находится в Лавандоре, и людей туда берут редко, но эльфы в принципе существа наиболее близкие к магии, так что в академию берут всех, у кого есть магические способности.

— Не хочу.

Удивленный взгляд.

— Меня не примут, или исключат, или я что-то не то наколдую и подорву все на фиг.

Маг задумчиво поднял глаза вверх, представляя картину атомного взрыва на месте стоявшей до этого веками академии. И меня… чумазую, встрепанную и со слезами на глазах, доказывающую, что не виновата я — оно само.