Начало пути

На пальце сверкают перстни с драгоценными камнями. И куда ему столько колец?

— О, ваше… вы понимаете, она свежий товар… и пока еще не обучена. — Хозяйка разве что по полу не растеклась, приседая перед подошедшим посетителем, который, в свою очередь, разглядывал только меня.

— Не страшно. Мне нравятся строптивицы.

Мне улыбнулись. Угу. Ты еще не знаешь, насколько я строптива. Ты у меня на всю жизнь мысли о деторождении оставишь и каждый раз в туалете будешь плакать кровавыми слезами.

— Она прекрасна.

— Но си… наш дорогой гость, Марлена уже заждалась и полностью готова, она всю неделю ждала только вас.

К нам подбежала высокая черноглазая девушка с темной кожей и пухлыми губами. Грудь колыхалась при каждом шаге так, что я смотрела на нее как загипнотизированная. Это какой размер, двенадцатый, что ли? Круто. И при этом она еще умудряется выгибать спину, как кошка.

Посетитель посмотрел в полные надежды глаза Марлены, губы незнакомца скривились в презрительной усмешке.

— Ты мне надоела, — спокойно и холодно.

На девчонку было больно смотреть. Вспыхнула, побледнела, насколько это возможно с такой темной кожей, и куда-то ушла, бросив на меня полный убийственной ненависти взгляд. Я-то тут при чем?

— Пойдем. — Мне протянули холеную руку с тонкими длинными пальцами. — Я покажу тебе рай.

Ага. А я покажу тебе ад, но давай как-нибудь потом, милый.

— Я ученица мага Ланселота! И он придет за мной, уж будьте в этом уверены.

Мне улыбнулись, схватили за руку и потащили наверх.

— У Ланселота нет учеников. А если и были, каждый из них заканчивал свою участь или табуреткой, или горшком. Так что не нужно врать, тем более если не умеешь.

21:45

Бегаю по этажам — очень занятно, убежать пока не получается, зато по люстрам и занавескам прыгать уже научилась. Бежишь на второй этаж, отталкиваешься ногой от перил, хватаешься за люстру и с визгом пролетаешь над этими придурками, потом на занавеску — вниз, по лестнице вверх и снова на люстру, и ребятки следом скачут.

О, дверь! Дверь открылась!

Сметаю с ног молодого величественного господина, медленно и вальяжно входящего в уголок разврата.