Начальник милиции. Книга 5

Уже и жене пообещал переезд в столицу области. И квартиру ему там дадут большую, светлую, с балконом и телефонной точкой.

Я тоже вернулся в квартиру Жорича.

— Что у тебя, Валентин? — спросил я эксперта, когда тот ковырялся в зале. Снимал с предметов обстановки пальчики, искал следы и прочие улики.

— Пока ничего интересного, — проговорил он, не отрывая глаз от шкафчика, дверцу которого старательно мазюкал дактилоскопическим порошком.

Несмотря на то, что фигурант по делу — его мать, и формально Валентин не имеет права участвовать в следственных действиях, как лицо заинтересованное, но сейчас такое расслабленное время, что на эти мелочи уголовно-процессуального производства можно было смело наплевать.

Тем более, учитывая то обстоятельство, что криминалист на весь Зарыбинск один, и заменить его всё равно некем.

Из области могли прислать, конечно, но они скорее застрелятся, чем соизволят выделить нам человека. Даже когда Валя был в отпуске, он все равно выезжал на тяжкие и особо тяжкие преступления, участвовал в текущих осмотрах.

Благо таких преступлений в Зарыбинске было немного, это в последнее время, с приходом Сафрона в город, преступный элемент что-то активизировался.

Уж не собирается ли Грицук сколотить здесь банду? Нужно поскорее его взять. Но пока я не знал, как это провернуть. Единственная ниточка, что вела к беглому зэку и убийце, оборвалась и лежала сейчас в прихожей с откушенным ухом.

— Сан Саныч! — позвал меня Валя, извлекая из шкафчика старую железную банку из-под кофе с текстом на немецком языке.

— Посмотри, что внутри! Вот это да!

По тому, как он её держал, можно было догадаться, что она довольно увесистая. Я взял жестяную тару, на которой был обозначен год выпуска: «1941», и заглянул внутрь.

— Фашистские пассатижи! — не удержавшись, выкрикнул я. — Это же зубы! Золотые зубы.

— Да… — кивал Валя, подсвечивая находку фонариком. — Коронки из золота. Судя по всему, очень старые, еще военных времен.

Кто-то снял их с трупов или пленных. Похоже, наш Жорич — не простая птица… Вот говорил я маме, что зря она с ним связалась. Не слушала. А теперь я ей выскажу… Все как есть…

— Ну, ты с ней полегче, Валентин, — проговорил я. — Она признала свои ошибки. Сегодня даже извинилась передо мной.

— Моя мама? Извинилась? Не может быть… Нужно запомнить сегодняшнее число. Это день, когда произошло чудо.

— Извинилась, представляешь.