На то и волки – 2

 — Ну, мне тебе делать очень больно или так поймешь? Анжелика где?

— В одиннадцатом… Заперто там…

— Ключ?

— Дайте одеться, суки…

— Ключ где?

— Да в кармане у меня, в кармане… Данил вошел в номер, обставленный весьма убого, не обращая внимания на пугливо прикрывшуюся одеялом девку, снял с расшатанного стула бежевые джинсы, которые из-за размера девке принадлежать ну никак не могли, взял за обшлага и потряс над полом.

Посыпалась всякая ерунда. Отыскав две связки ключей, Данил швырнул голому портки:

— Прикройся, с нами дама… Который ключ?

— Мужики, вы огребете… Ее сюда серьезный человек определил…

— А я, по-твоему, шпана с Привоза? — печально покачал головой Данил.

— Ну, этот…

Не обращая больше на него внимания, Данил прошел в конец коридора и повернул ключ в замке. Вошел. Та же убогость скудной обстановки, на окне ажурная, но явно прочная решетка, на столе початые бутылки. Осторожненько потряс за плечо спящую.

— Тихо, тихо… Зоя?

Но спрашивал исключительно по инерции — несмотря на размазанную косметику, нетрудно было определить, что перед ним и есть загадочно исчезнувшая Зоя Лавецкая. Облегченно вздохнув, сказал:

— Я сейчас уберу руку, только не ори, ладно? В ушах и так звенит…

Договорились?

Она испуганно кивнула. Данил убрал руку, присел на краешек постели, проследил направление ее взгляда, хмыкнул и спрятал пистолет в карман:

— Это мы так, плюшками балуемся… Собирайся, Зоя, домой пора.

— Вы кто? — спросила она, веря и не веря.

— Дед Пихто, — сказал Данил. — А если серьезно — служба безопасности «Клейнода».

— Но там же Багловский…

— Теперь я за него, — кратко разъяснил Данил, не собираясь растолковывать ей все сложности субординации. — Ну, ты долго будешь на меня таращиться? Я сказал, собирайся, домой пора.

— А… эти?

— Бог ты мой, нашла о ком думать, — пожал плечами Данил. — Когда я их видел последний раз, их все еще били… Зоя, у нас мало времени. Одевайтесь в темпе, я могу отвернуться…

Досадливо покачал головой, видя, как она морщит лицо, вот-вот собираясь зареветь в три ручья. Недолго думая, решительно встал, взял со стола бутылку и налил ей треть стакана. Сунул в руку, прикрикнул:

— Ну-ка, залпом!

Она покорно осушила стакан.