На то и волки – 2

Двигаясь как человек, не раз здесь бывавший и прекрасно знающий, где что лежит, Сердюк достал чашки из настенного шкафчика, аккуратно расставил их на столе, взял непочатую банку кофе, снял с нее прозрачную пластиковую крышечку, безымянным пальцем крепко потянул за кольцо, вскрывая…

«Вон же початая банка, что он…» — успел подумать Данил.

Уклонился он, совершенно не думая тело само сработало, уводя лицо из-под режущего удара острой кромки тонюсенького железного круга, едва не полоснувшего по глазам. Сбоку мелькнул распяленный в молниеносном броске Лемке, удар ботинком в шею — и Сердюк спиной вперед улетел к окну, наткнулся на шкафчик, осел, сполз на пол…

— С-сука! — выдохнул Лемке, стоя над лежащим в наиболее идеальной для удара позе.

 — Не достал?

— Не достал, — ответил Данил, выпрямляясь. — Не так уж я постарел, чтобы этакие козлы могли меня достать… Но резануть мог нехило… — Он замолчал и присмотрелся. — Капитан! Мать твою!

— Тьфу ты… — промямлил Лемке, нагибаясь.

— Руками не трогай!

— Не учи ты… — отозвался Капитан с ноткой раскаяния.

Широко открытые глаза Сердюка уже нехорошо стекленели. Взяв его двумя пальцами за волосы, Данил чуть повернул влево послушно мотнувшуюся голову проломленный висок способен ужаснуть человека нервного, стороннего, на окованном толстой медной полоской уголке недешевого итальянского шкафчика виднеются темные потеки, почти неразличимые на коричневом лаке…

Склонившись, Данил приложил пальцы к сонной артерии, уже зная все наперед, не ощутил пульсации крови. Медленно, отяжелевше выпрямился, криво усмехнулся:

— Эх, Лемке…

— Рефлекс, — виновато сказал Лемке, на миг отведя глаза.

 — Я ж его бил не убойно, не подвернись угол… Планида у мужика была такая, кто ж мог предвидеть…

— Ладно, помолчи, — приказал Данил сквозь зубы.

Ничто не ворохнулось у него в душе — немало жмуриков повидал. Если и было какое чувство, так это сожаление от того, что пан Сердюк помимо своего желания ухитрился спрыгнуть… Уйти от детального потрошения в края, куда рученьки тайных агентов пока что не дотянулись и, пожалуй, не дотянутся никогда, что бы ни чирикали спириты…

Стенать вслух было глупо, а медлить — тем более.

Натянув фасонные перчатки из красной резины для мойки посуды — Виктуар был кое в чем подобен хозяйственной старой деве, — Данил присел на корточки и сноровисто обыскал карманы покойника. Вывернул содержимое большого кожаного бумажника на чистую сухую тарелку, начал было ворошить. Зло выдохнув сквозь зубы, раскрыл алое удостоверение.