На то и волки – 2

Я думала, вы знаете… Никому не говорила, но у меня сложилось впечатление, будто Зойка чего-то определенно не договаривала… Я теперь, как та ворона из пословицы, любого куста боюсь…

— Ну, не паникуйте, — сказал Данил. — Брацлав-Мазовецкий — это, знаете ли, не джунгли. Есть у меня по ту сторону границы кое-какие зацепки.

— Приятно слышать. А по эту сторону границы как прикажете обходиться? Они могут вернуться…"

"— Они вернутся в одном-единственном случае, — сказал Данил. — Если получат точную информацию, что вы все же проболтались.

— Думаете, поможет? Я же видела, в каком виде вы сегодня заявились, полное впечатление, будто вами долго и старательно вытирали стену.

— Ну, тут совершенно другое… — сказал Данил без всякого смущения. — Это, так сказать, входило в правила игры. Не всегда следует завязывать нападающего узлом.

— Отсюда и очки эти глупые? И весь облик заштатного бухгалтера?

— Вы умница, — сказал Данил. — Чем дольше тебя будут считать заштатным бухгалтером, тем позже решат по тебе жахнуть из самого главного калибра…

— Ну, а мне-то как быть?

— Как насчет охраны?

— Не поможет. Серьезные люди найдут способ…

— Давайте договоримся так, — сказал Данил. — Охрана все же будет, хотя вы ее не увидите и не услышите. Я это умею, честное слово… С Брацлавом разберемся в самом скором времени.

И не только с Брацлавом, добавил он про себя. Кое с кем еще, и качественно. Пожалуй, замаячили все же на чистой стене контуры рисунка, замысел художника остается темным, но, по крайней мере, можно отличить кентавра от гетеры…

— Ну хорошо… — протянул Данил. — Оксана, а вот эти ключики вам, часом, ни о чем не говорят?

И показал те два ключа из климовской связки, которые так и не удалось к чему-то конкретному привязать.

— Как же… Это его, пышно выражаясь, явочная квартира на Лукомской.

— Значит, один от квартиры… А второй?

— Второй — от гаража. Там гараж во дворе, Климов его обрел в придачу к квартире. Дед, насколько я помню, перебрался в деревню к родственникам, а квартиру сдает…

— Есть во всем этом один положительный момент… — сказал Данил.

— А именно?

— То, что вы, Оксаночка, никак не кажетесь убитой горем по поводу одного трагического утонутия… Не лицедействуете.