На руинах Мальрока

Сейчас — только в колодки закуем и отвезем в целости и сохранности.

— В колодки? И ты всерьез думаешь, что он способен сбежать?! И где только инквизиторы таких болванов находят…

— Не знаю, способен или нет, а Барука он третьего дня, когда тот ему ноготь сорванный варом замазывал, так за ладонь ухватил и рванул ловко, что запястье сразу переломал. И это в беспамятстве. А в памяти что сделать может, так и страшно подумать… Силищи в нем как у пары быков. Сердце черное — не шутка: в Империи за одно прикосновение к нему на сухой кол посадить могут, а ведь это неспроста.

Кнут со свинчаткой по такому делу как благо принимают — легко, стало быть, отделался.

— Здесь вам не имперская земля — здесь у нас народ не трусливый и все всегда по закону делает. Ну а кто не делает, того мы… Пошевеливайтесь, беременные слизни: мой ужин стынет! Я, если холодное ем, злюсь очень, а когда я злюсь, то нехорош делаюсь. Так что не стой с разинутым ртом!

Глава 2

От перемены кутузок кое-что меняется

На Земле мне доводилось много на чем покататься: на сверкающих «мерседесах» и ржавых «копейках»; на грузовиках и велосипедах; на реактивных самолетах и старом вертолете; и даже на дорогой яхте.

Здешняя цивилизация до машин еще не додумалась: натирал зад о седло, раскачиваясь верхом на дорогом боевом коне; отлеживал спину на жердевом тележном дне; на бревне сухом одиссею неслабую совершил по морю — тоже своего рода транспорт.

Я видел залитые светом мегаполисы Земли и ее теплые моря с пальмами по берегам; здешние лесные поляны, окруженные смертью, и реки, окруженные тем же самым.

Сегодня я впервые увидел город чужого мира. У меня не было «мерседеса» или боевого коня, а продвижение по узким сумрачным улочкам менее всего походило на парад триумфатора. Тележку тянули два палача — в честь торжественного случая оба позабыли про игру в молчанку и матерились столь профессионально, что, окажись здесь Тук, — покраснеет. Запах от повозки шел специфический — он не оставлял простора для размышлений об ее основном предназначении. Почетный эскорт в количестве трех низкорослых солдат лениво переругивался с прохожими, ничем более не мешая им метко в меня плеваться."

"Похоже, весь город собрался «оказать честь» презренному колоднику — народу было на удивление много. Будь это настоящий мегаполис — не удивился бы. Но где в этих двух— и трехэтажных серых домишках столько размещается? Или мы на самой оживленной улице, что, учитывая ее убогость — вряд ли; или со всех окраин ради меня сбежались.