На пути Орды

Фигли-мигли сплошные, – не курите, – раз! Наркотики? – что вы!!! Вы и водку простую в подъездах не пьете, о родителях заботитесь: этот в тридцать пятый век понесся, жизнью рискуя, отца выручать, ты, Катька, тоже: «Мама, дай ему четвертинку, пусть папа похмелится, мне его жалко!» Пьяного отца пожалела! Ну откуда это в вас?! Почему так жизнь устроена, что все напоперек нашему поколению?! Я за всю свою жизнь не то что клада не находил, а наоборот – четыре раза получку терял, в разные годы, правда, в разных местах… Один раз – в милиции потерял…

– В милиции? – удивился Алексей.

– Ага! – кивнул Михалыч. – Нашел в себе силы ментам сказать, что я о них на самом деле думаю… Силы нашел, а получку потерял. А заодно и часы. Золотые.

– Ничего. Можно новые купить, – ехидно заметила Катя. – У меня даже деньги на это есть…

– Ты бы мне лучше молодость купила бы. Я по-другому жизнь бы прожил.

– Это тоже можно, – усмехнулся Алексей. – Но в параллельном мире. Я совершенно серьезно.

– У него на это деньги есть, – ядовито заметила Катя.

– Вы лучше помолчите, дети! Помолчите! Умоляю вас! – Михалыч с остервенением крутнул баранку, а потом вдруг бросил и нажал на тормоз. – Вы извините. Выйду, покурю. Обидно, сил нет! Обидно и зависть гложет, честно говоря…

* * *Заруливая к дому, Михалыч кивнул ребятам на медведевский темно-синий «мерс»:

– Уже приехал. А здесь и дождь слегка прошел… Кать, дай-ка мне коробку из-под торта.

Вывалив крошки на влажную крышу медведевского автомобиля, Михалыч отправил коробку в стоящую рядом урну.

– Жить надо проще. Проще, легче, веселей. Что завидовать? Жизни надо радоваться, – верно ведь?

– Верно, – согласился Алеша. – Только вы треть крошек рядом рассыпали… Катя, посмотри там, пожалуйста, щеточку, которой коврики подметаете, и совочек… Ну, или тряпочку…

Наклонившись. Алексей тщательно подмел крошки возле автомобиля и аккуратно высыпал содержимое совка на крышу «мерса»…

– Вот теперь все аккуратно!

* * *– Не вернусь на рассвете, – как солнце встанет, – отходите за рютинскую топь.

– Что?! – не расслышал Глухарь.

– Это – приказ! – Аверьянов поднял руку и, поворачивая коня к речке, в обход Чунгулаевой рощи, подвел итог: – И лихом меня не поминайте!

– Ни пуха, Николай! – сказал Афанасич.

– К черту! – ответил Коля и, закинув на плечи небольшой рюкзак, пришпорил коня.