На пути Орды

 – Совсем того?! – И, помолчав, добавила: – Такая телка… и крышей съехала…

Ольга, видно, быстро воспринимала все новое…

Олена, услышав такое, побледнела как смерть:

– Он и тебе успел это сказать?!?!

* * *– Берке придет послезавтра… – сказал Игнач.

– Много людей у него?

– Не знаю точно. Раз в пять, в десять поболе, чем у Чунгулая было… А за ним – и Батый!

– А у Батыя?

– Без счета. Да что тебе Батый-то? Тебя и Берке поломает. Не выстоишь.

– Это ясно.

– И что ты будешь делать?

– Да путь один. Взять Берке.

– Убить?

– Бессмысленно.

– Это правильно. Но дальше-то что?

– Использовать. Агент влияния.

– Чего?

– Заставить Берке работать на себя.

– Неплохо сказано. Но как добиться этого?

– Пока не знаю. Мысли крутятся. Ты кстати, не осведомлен, – сам Берке где в своем стане?

– Его шатер почти в самом центре его Орды. Но ближе всего – к Волк-камню. Скала есть такая. Все ее знают. Не спутаешь.

– Спасибо.

– Не за что… Ну что, пора и поспать?

– Да, пора!

…Надо было еще проверить караулы…

Хоть сон и сморил Берестиху, но стражники на стенах пристально вглядывались в ночной мрак, время от времени включая приборы ночного видения, а затем долго прислушиваясь… Нет, все спокойно, слава тебе, Господи!

Тишина!

* * *Так и не дойдя до кровати, Аверьянов прилег тут же, в сенях княжьих хором, на узкой лавке…

За последние дни он измотался выше всех человеческих пределов, его мучили отрывочные сновидения, провалы и взлеты.

Душили кошмары, настолько правдоподобные, как будто были они наяву.

"Наяву тревога всегда ассоциировалась с криком «Па-адъем!», а смятение он испытал только один раз в жизни, когда расставался с женой. То, что она легко оставила Алешку ему, совершенно не претендуя на дальнейшее воспитание мальчика, повергло его в смятенье. Разум заметался в бессильном поиске ответа на вопрос: как же я мог с ней прожить эти годы?! С такой… Прости, Господи! Как смог?!

И больше смятенья, тревог наяву он не знал.

Во сне же смятенье с тревогой нередко являлись ему. Вот и теперь, как только стражник со стены растолкал Аверьянова, «разбудил» его криком: «Вставай! Татары!! Берке уже здесь!!!» – Коля «слетел», не просыпаясь, с кровати, охваченный тревогой и смятением.

На улицу! На стену!

Во сне, как и наяву, была еще ночь.