На пути Орды

 – У них есть и большие, тяжелые стрелы, которые летят еще дальше маленьких, легких…

Чунгулай молча посмотрел на старшего носильщика, а затем снова перевел взгляд на своеобразный «шашлык».

– Я сделал подсчеты, мой повелитель… – тихо сказал Чунгулаю Бушер.

– Отъедем!

– Из донесений с поля боя, повелитель, следует, что только каждый третий из твоих воинов уцелел…

– Они продолжают драться?

– О нет! Уцелели лишь те, кто не вступал в бой, кто находился здесь, с тобой, в резерве… Кого ты посылал на штурм, те все… – Бушер удрученно качнул головой.

– Они бежали с поля боя?!

– Нет. Уцелели израненные. Русские не стали их добивать. …Твоя Орда, мой повелитель, уменьшилась… В три раза…

Чунгулай молча кивнул и отдал приказ:

– Отбой! Собраться всем здесь, на биваке! …Я хочу видеть тех, кто был там и уцелел…"

"Телохранитель, выполнявший заодно и роль адъютанта, поклонился и, тут же пришпорив коня, сорвался с места – выполнять приказ…

– Война – войной, обед – обедом… Верно, мой мудрый Бушер?

Бушер кивнул, сохраняя невозмутимое, спокойное выражение лица…

* * *Дымы развеивались, уходили… Картина, представившаяся взору уцелевшим берестихинцам, потрясала… Кровь, тлеющее тряпье, горы трупов…

В небе над Берестихой кружило воронье…

Лишь в стороне, ближе к речке, можно было разглядеть светлое пятнышко, мелькавшее там.

«Пир во время чумы», подумал Аверьянов, глядя на немыслимые кульбиты поросенка.

Но любоваться этим торжеством жизни времени не было, – слишком много было раненых.

Коля крутился как мог, оказывая первую медицинскую помощь.

* * *Раненного в руку Афанасича Коля подвел к ящику, на котором старик сидел час назад, при первой атаке армады.

– Держись, Афанасич…

Афанасич мельком глянул на рану:

– Насмерть ранил, нехристь…

– Это у вас насмерть, – Коля слегка улыбнулся. – А у нас это – семечки… – Коля распахнул аптечку, доставая шприц: – Сейчас болеть перестанет. Девочки! – махнул он рукой.