На пятьдесят оттенков светлее

Я плачу, погружаясь в его рубашку и вспоминаю о жестоком избиении Джека: «Это для ЧЕРТОВОЙ-СУКИ из SIP!» Ужасные вещи, которые я сказала Кристиану, и его безнадежный вопрос: «Ты оставляешь меня?»…

И мой страх, выворачивающий страх за Мию, за себя и за маленького «Blip».

Когда двери лифта раскрываются, Кристиан берет меня, как ребенка, и несет в фойе. Я обвила руки вокруг его шеи и вцепившись за него, тихо причитаю.

Он ведет меня через нашу ванную и нежно садит на стул.

— В ванну? — Спрашивает он.

Я качаю головой.

— Душ? — Его голос захлебывается в беспокойстве.

Я киваю через слезы. Я хочу смыть грязь нескольких последних дней, смыть память о нападение Джека.

«Шлюха-золотоискательница», — рыдаю я уткнувшись в свои руки, а звук воды вторит мне, отражаясь от стен.

— Эй, — успокаивает Кристиан. Стоя на коленях передо мной, он тянет мои руки от заплаканных щек, и берет мое лицо в свои руки. Я смотрю на него, хлопая ресницами, чтобы убрать слезы.

— Ты в безопасности. Вы оба, — шепчет он.

«Blip» и я. Мои глаза наполняются слезами снова.

— Прекрати, сейчас же. Терпеть не могу, когда ты плачешь. — Его голос охрип. Его пальцы вытирают мои щеки, но мои слезы все еще текут.

— Мне очень жаль, Кристиан. Просто жаль и все. Я извиняюсь за то, что рисковала всем.

— Тише, детка, пожалуйста. — Он целует меня в лоб. — Мне очень жаль. Для танго нужны двое, Ана. — Он одаривает меня кривой улыбкой. — Ну, так всегда говорила моя мама. Я сказал и сделал вещи которыми не горжусь.

Резко, но с особой осторожностью он тянет мою футболку над головой. Голова не слишком болит. Ведя меня в душ, он снимает свою одежду в рекордно короткий срок, прежде чем мы оба оказываемся под струями горячей воды. Он берет меня на руки и держит долгое время, пока вода льется на нас, успокаивая нас обоих. Позволяя мне плакать ему в грудь, он целует мои волосы, но не отпускает, он просто застыл под нежной теплой водой.

Он должен поговорить со мной, но сейчас я хочу насладится успокоением.