На пятьдесят оттенков светлее

— Она наконец-то осознала… и я. Я сделал больно Ане, — шепчет он.

— Мы всегда делаем больно тем, кого любим, дорогой. Ты скажешь ей, что тебе жаль. Искренне. Просто дай ей время.

— Она сказала, что уходит от меня.

Нет. Нет. Нет!

— Ты ей поверил?

— Сначала, да.

— Дорогой, ты всегда веришь в худшее во всех, даже в себе. Всегда так было. Ана любит тебя очень сильно, и ты любишь ее.

— Она была зла на меня.

— Я уверена, она зла. И я зла на тебя сейчас. Я уверена, что по-настоящему можно злиться лишь на тех, кого любишь.

— Я думал об этом, она постоянно показывала, как сильно меня любит, даже поставила свою жизнь под угрозу.

— Да, милый.

— О, мама, ну почему она не просыпается? — Его голос обрывается. — Я будто теряю ее.

Кристиан. Я слышу приглушенные рыдания. Нет…

О… темнота окутывает. Нет…

— Тебе понадобилось двадцать четыре года, чтобы разрешить мне дотронуться до тебя…

— Я знаю, мам… Рад, что мы поговорили.

— Я тоже, дорогой. Я всегда рядом. Не могу поверить, что скоро стану бабушкой.

Бабушкой!

Сладкое забвение манит…

***Хмм… Его щетина мягко касается тыльной стороны моей руки, когда он сжимает мои пальцы.

— О,малыш, пожалуйста, вернись ко мне. Мне так жаль. Прости за все. Просто проснись. Я скучаю по тебе. Я люблю тебя…

Я пытаюсь. Пытаюсь. Я хочу его увидеть. Но мое тело не слушается меня, и я снова проваливаюсь в сон…

Жуть, как хочу в туалет. Я открываю глаза. Судя по всему, я нахожусь в чистой, стерильной больничной палате. Темно, только приглушенный свет от настольной лампы, и тихо.

Он резко просыпается и так резко поднимает голову, что моя рука слабо падает обратно на кровать.

— Привет, — прохрипела я.

— О, Ана. — его голос захлебнулся от облегчения. Он схватил мою руку и крепко сжав, прижал ее к своей заросшей щетиной щеке.

— Мне нужно в туалет, — шепчу я.

Он на мгновение хмурится, глядя на меня.

— Хорошо.

Я с трудом села."

"— Ана, останься на месте. Я вызову медсестру.