На пятьдесят оттенков светлее

Ее большие голубые глаза уставились на меня.

О, нет. Она качает головой.

— Я не хочу говорить об этом сейчас. — Она кивает в сторону Мии. — Но все… — Она не закончила предложение.

— Это не похоже на мою уверенную в себе Кейт. Дерьмо. Так и знала, что что-то случилось. Должна ли я рассказать ей о том, что видела? Хотя что я видела? Элиота и «мисс Ухоженную-Сексуальную-Хищницу», разговаривающими, обнимающимися и целующимися в щеку. Точно ли они просто старые друзья? Нет, я не скажу ей. Не сейчас. Я награждаю ее кивком а-ля «я-всё-понимаю-и-уважаю-твою-личную-жизнь».

Вернувшись домой, Кейт решает, что мы заслужили коктейль после наших прогулок по торговому центру и делает на скорую руку несколько клубничных «Дайкири» для нас. Мы свернулись калачиками на диванах в гостиной перед пылающим камином.

— Элиот стал немного отдаляться в последнее время. — говорит Кейт, глядя на огонь. Кейт и я, наконец, получили момент поговорить, пока Миа разбирает свои покупки.

— Да?

— И кажется, у меня неприятности из-за того, что доставляю неприятности тебе.

— Ты слышала об этом?

— Да. Кристиан сказал Элиоту, а Элиот сказал мне.

Я закатила глаза. Ох, Пятьдесят, Пятьдесят, Пятьдесят.

— Прости меня. Кристиан он… защищает. Ты не видела Элиота перед коктейлем?

— Нет.

— Ох.

— Он действительно нравится мне, Ана. — шепчет она. И в одну прекрасную минуту я думаю, что она заплачет. Это не похоже на Кейт. Означает ли это возвращение розовой пижамы? Она поворачивается ко мне.

— Я влюбилась в него. Сначала я просто думала что это хороший секс. Но он обаятельный, добрый, теплый и забавный. Я могла представить нас стареющими вместе — ты знаешь… работа, дети, внуки.

— Твое «долго и счастливо», — шепчу я.

Она грустно кивает.

— Может тебе стоит поговорить с ним.

«Или КТО его гложет?» — огрызается мое подсознание. Я шлепаю себя мысленно, шокированная своими собственными умозаключениями.

— Может вам сходить с ним прогуляться завтра утром?

— Посмотрим.

— Кейт, я ненавижу видеть тебя такой.

Она улыбается слабой улыбкой, и я наклоняюсь, чтобы обнять ее. Я решаю не говорить ей о Джии, хотя могла бы упомянуть это — «Обольщенному-Шлюхой» Элиоту.