На пятьдесят оттенков светлее

Его подушка и футболка пахнут им, и я засыпаю, мысленно желая ему хорошо добраться домой и… хорошего настроения."

"Я просыпаюсь от толчка. Уже светло, у меня болит голова и пульсируют вески. О Нет. Я надеюсь у меня не похмелье. Я открываю глаза и осматриваюсь, замечая, что кресло в спальне передвинуто и на нем сидит Кристиан. На нем одет смокинг, а из нагрудного кармана выглядывает бабочка. Мне это снится? Его левая рука протянута вниз вдоль кресла и в ней стакан с янтарным напитком. Бренди? Виски? Не знаю. Нога запрокинута за колено.

Мое сердце почти останавливается. Он здесь. Как он добрался сюда? Наверное он уехал из Нью-Йорка вчера вечером. Сколько времени он наблюдал как я сплю?

— Привет, — шепчу я.

Он смотрит на меня холодно, и мое сердце пропускает удар.

— Здравствуй, — говорит он, наконец, спокойным голос. И я знаю, что он все еще злиться. Действительно злиться.

— Ты вернулся.

— Это так.

Я медленно приняла сидячее положение, не отрывая своих глаз от его. Во рту сухо.

— Как долго ты сидел тут, и наблюдал как я сплю?

— Достаточно долго.

— Ты еще злишься. — Мне трудно выговаривать слова.

Он смотрит на меня, как будто раздумывает над ответом.

— Зол, — говорит он, как будто проверяя слово, взвешивая все его нюансы, его смысл. — Нет, Ана. Я вышел, далеко за пределы злости.

Черт. Я стараюсь сглотнуть, но это трудно с сухостью во рту.

«Далеко за пределы злости», — это звучит не хорошо.

Он смотрит на меня, совершенно бесстрастно, и не отвечает. Абсолютная тишина стоит между нами.

— Райан поймал Джека. — Я меняю тактику, и ставлю мой стакан на тумбочку рядом с его.

— Я знаю, — говорит он ледяным тоном.

Конечно он знает.

— И долго ты будешь отвечать, так односложно?

Его брови двигаются вверх, будто он не ожидал такого вопроса.

— Да, — наконец ответил он.

Ох… ладно. Что делать? Нападение — лучшая форма защиты.